Дом нас съел

С трудом переставляя ноги, Остап перешагнул через обломки стены и вошёл в комнату, из которой доносился дикий плач младенца. Он взволнованно осмотрел Зашу и понял, что она в полном порядке, хоть и изрядно напугана. Затем Остап вспомнил, что непонятно, откуда взялся огонь, и что всё может повториться снова. Он выбежал из комнаты обратно, но понял, что спрятаться негде: противоположная стена тоже разрушилась, и вокруг горели стеллажи.

Ситуация многократно ухудшилась, когда из глубин комнаты вышла Ровных. Она каким-то образом выжила в творящемся хаосе.

— Отдайте мне девочку, или вам будут вменять не только воровство, но и похищение! — потребовала она.

Плачущая от страха Заша была единственным ключом к спасению Игната. Остап не мог её просто так отдать. Но Ровных не кидалась пустыми словами, она подошла к одному из упавших стеллажей и взяла с пола полку, отломившуюся при падении.

— Что вы собираетесь делать? — в ужасе спросил Остап.

Ровных не удостоила его ответом, только презрительно сощурила глаза. Она медленно надвигалась на Остапа, держа полку обоими руками.

Ровных взмахнула полкой. Остап не мог защититься руками, и ему оставалось только уворачиваться. В руках Ровных тяжёлая полка казалась невесомой и порхала, как бабочка. Женщина, похоже, совсем не задумывалась, что может покалечить и ребёнка тоже. Когда она всё же смогла нанести вору мощный удар, он от неожиданности выронил Зашу, но, несмотря на это, Ровных продолжала его бить.

— Что за вероломство?! — вскричал он.

— Вероломство?! — От возмущения Ровных даже прекратила его бить. — Вы ворвались в чужой дом, похитили ребёнка и называете меня вероломной?!

— Хорошо! — Остап понял, что отрицать всё это не имеет смысла, но собирался спасти положение любыми способами. — Но нет смысла поступать так по-варварски. Решим всё по-честному. Давайте позовём ребёнка, и он достанется тому, к кому сам подползёт.

Ровных хмыкнула.

— Отлично, — сказала она.

Она самоуверенно полагала, что ребёнок почувствует угрозу от грабителя и поползёт к ней.

Заша сидела на полу. С того момента, как зеркало испустило струю огня, она успела немного успокоиться, но снова заплакала, когда Остап уронил её на пол.

— Заша, иди сюда, — приказала Ровных.

Она разговаривала с девочкой тем же тоном, каким хозяева разговаривают с собаками.