Грация! 2: Тирания Мрака

В руководстве следователя был пункт, объясняющий алгоритм действий в случае сражения с магами или обладателями артефактов, однако есть одно жирное НО: там были расписаны случаи, когда на вызов отправлялась группа, заранее извещённая о способностях преступника. Им выдавались контр-артефакты, а потому захват проходил гладко… в большинстве случаев…

Снаряжение Клинта не подразумевало затяжных боёв и стычек с людьми, тут уж только своими силами обходиться. Не освящённой леской же бросаться в Абеля? Большинство предметов инвентаря, к сожалению, предназначалось для сражения с нежитью.

Воттерсон спустился на землю и уверенно, не подавая страха, приблизился к Абелю на расстояние пятнадцати метров. Ближе было нельзя, огненная аура начинала жарить как в адском пекле.

— Я прямо перед тобой! — Клинт картинно развёл руками, разглядывая проповедника.

А на что посмотреть там было с излишком: его вены на открытых участках тела вздулись и приняли багровый оттенок. Зрачки расширились, а радужки вокруг выцвели. Волос на теле не осталось, всё пожрал огонь.

Но самое приметное было связано с посохом, который он уже не держал, а становился с ним одним целым — правая рука практически полностью срослась с артефактом.

— Ты ненавидишь меня? — вдруг спросил Абель.

— Дайка подумать… — Клинт схватился за небритый подбородок. — Ты не давал мне спокойно работать, пока два других капитана дурака валяли, потом подбивал людей на мятеж, пытался заживо сжечь невинную девушку на глазах у жителей города, сбежал из тюрьмы, украл священный артефакт из церкви, которую теперь пытаешься сжечь, а ещё испепеляешь мирное население, когда за крепостными стенами идёт ожесточённый бой… Я ничего не упустил, Абель? Директива моего командования и за часть твоих преступлений велела бы казнить тебя на месте.

И чисто по-человечески, если к тебе сейчас можно использовать данную формулировку, мне тебя не жаль. Как ты сам считаешь — ненавижу ли я тебя?

— Совершенно не важно, что считают другие, Клинт, — Абель сухо улыбнулся потрескавшимися губами.

— Мы с тобой не такие уж разные, если подумать… У обоих тяжёлое прошлое, нелёгкие выборы, презрение окружающих…

— Последнее — неправда, — покачал головой констебль.

— Неужели? — Абель с хрустом накренил голову, пронзительно уставившись на Воттерсона. — Ты редко общаешься с людьми, а я проводил в их кругу почти всё своё время. Слышал, о чём они общаются, как живут. Кого любят, а кого ненавидят… — проповедник сверлил констебля взглядом, намекая на очевидное.