Грация! 2: Тирания Мрака

Андертейкер стоял с безумным видом, посмеивался после каждой своей фразы, а глаза… эти глаза! Таких не бывает ни у глупой нежити, ни у тёмных магов! Это теперь нечто другое, с чем доселе никто не сталкивался. Светящиеся радужки глаз некроманта загорелись в виде символа «инь-янь», но вместо белого и чёрного цвета там сияли тёмно-фиолетовый с багряным.

— Ну почему? Почему всегда люди считают себя ультимативной постоянной величиной? Зацикленные на навязанных добродетелях с масками доброты и благочестия. Даже ты! — некромант указал киркой на жрицу.

Андертейкер взмахнул киркой, разрезая перед собой воздух, на котором появилось нечто вроде лезвия цветом как его необычные глаза. Некромант махнул рукой — лезвие пролетело со свистом, нанося полосы порезов на теле жрицы.

— О чём ты говоришь? — Хина схватилась за рану на боку, а сама задрожала всем телом, падая на землю. Понти сразу же подбежал к ней и спрятался под руку. Котик пытался зализывать раны девушки почти восстановившимся языком.

— Не понимаешь? Ха… — Андертейкер страшно ухмыльнулся, но теперь не той дебильной улыбкой, а какой-то инфернальной. — Ты запятнана ИМ. От тебя несёт магией чужих даже на таком расстоянии! И скажи мне, «дитя света», что ты несёшь в этот мир? Добро? Свет? Нееееет!

Андертейкер показал жрице тёмную связующую нить между барьером, големом и некромантом, а потом с безумным видом разорвал её. Силовое поле пропало, некромант шагнул вперёд:

— Это лишнее! Ложь, уловки, козыри в рукаве — всё не нужно!

Дилан успел только забежать от голема за угол дома, когда Свен ещё сражался с ним.

— Малец, бегом на крышу! — с гримасой боли велел староста.

— Но… — пытался возразить принц, но Свен его прервал:

— Не спорь! Жрица в опасности, а ты можешь помочь только при помощи арбалета.

— Да…

— Я не слышу тебя!

— Так точно! — уверенно ответил принц и полез к пегасу на крышу.

Свен вернулся на деревенскую площадь и застал тот момент, когда некромант освободился от барьера и ранил Хину. Его самого едва не задело, спасибо рефлексам! Андертейкер что-то ей говорил, отчего девушка в крови и панике ползла от него прочь.