Театр одной актрисы

Еще несколько лет – и именно Ирдан будет править королевством Срединных земель, а Мавен будет всего лишь женщиной, абсолютно зависящей от него и его прихотей. Простой, пусть и неизящный план, но вполне рабочий. Мавен восхищала его своим хладнокровием, силой, наглостью и жестокостью, да и ее ставшее юным тело в сочетании с маковым безумием нравилось Ирдану. Правда, ее упрямство и желание контролировать все и всех часто его раздражало, но с этим можно было легко смириться.

Особенно в постели.

Но сейчас… Сейчас не до этого.

Засуетились неприметные тени, разлетелись по столице и дальше, выполняя распоряжения Ирдана Вердена. Зазвенели золотые монеты. Выкупленный экипаж с королевскими почтовыми гербами потихоньку ехал к королевскому дворцу. Разбуженная портниха из дорогого магазина готовой одежды спешно подбирала теплые платья, бельишко и удобные сапожки для девочки десяти лет. Бодрый трактирщик, у которого основная выручка приходилась в ночь, тщательно складывал в корзину самые вкусные и удавшиеся у повара блюда.

Недовольный пекарь, только замесивший опару для завтрашнего хлеба и уж было собиравшийся вздремнуть, спешно давил свекольный сок в пряничное тесто. «Розовые пряники посередь ночи… совсем с ума посходили… Ну, хоть заплатят», - недовольно думал он, разжигая печь.

Суетились тени, бегали с поручениями, ничему не удивляясь и ничего не спрашивая. Раз Ирдан Верден приказал, надо сделать все по высшему разряду.

Сам Ирдан тоже не сидел на месте, скользя, как змея, по дворцу, уверенный в том, что время есть, что все получится.

Вот только самая железная мужская логика всегда беспощадно разбивается о самые обыкновенные женские чувства. Испокон веков холодному мужскому разуму противостоит обыкновенная женская истерика. И, что неудивительно, почти всегда побеждает.

На рассвете Мавен стояла перед зеркалом. Из-под тонких пальцев пробегали по ее лицу красноватые искорки. Щекотали кожу, словно пушинки, грели, будто теплые лучики. Ах, как приятно, как сладко владеть таким чудным даром! Мавен захохотала, закружилась по комнате.

Обнаженная, изящная, быстрая, с распущенными темными волосами, кольцами вьющимися по спине, прекрасная, довольная, как дикая пума после кровавого пиршества. Но спустя мгновение Мавен внезапно застыла посреди комнаты. Со стоном опустилась на колени, а потом упала на бок, тяжело, через раз, дыша. Воздух из сжатых зубов выходил с каким-то приглушенным свистом.

Острая боль обхватила виски, стекла на шею и заковала в железный обруч все тело.