На изнанке чудес

Пелагея до хруста размяла пальцы и потрясла кистями.

– Давненько к арфе не подходила. Руки уже не те. Закостенели, – сказала она. – А почему вы такие радостные? Произошло что-то хорошее, да?

***

Киприан проснулся к обеду, спустился в гостиную и первым делом сообщил, что ему приснилось затмение.

– Чертополох сушеный! – воскликнула Пелагея. – Ну и сны у тебя! Затмения снятся к несчастью.

– Мы имели несчастье ввязаться в твою войну с браконьерами, – заметила Юлиана. – Так что всё правильно.

– А к чему снятся пауки? – осторожно поинтересовалась Марта, разливая по мискам бульон.

– Ма-а-аленькие такие, с белой паутины свисают и падают на кровать.

– Брр! – поёжился Пересвет. – Весь аппетит испортила!

Пелагея засунула ложку в рот, как ни в чем не бывало.

– Пауки? – переспросила она. – Они кого-нибудь ели? Плели коконы? Или так, баклуши били?

Юлиана с великим трудом проглотила остатки бульона и бросилась в ванную. Ей стало нехорошо. А Теора сидела, поглядывая на свое колечко, и робко улыбалась.

На нитях гигантской паутины в ее новой чаше роса блестела и переливалась в свете солнца сотнями бриллиантов.

Сразу после обеда Пелагея раздобыла масла для подвесного фонаря, надела желтый брезентовый плащ и резиновые сапоги в цветочек.

– Будем поздно, – предупредила она. – Возможно, очень поздно. Нить-оберег на столе. Как стемнеет, пойдите кто-нибудь, обмотайте ею дом. А то любят сюда соваться всякие…

Так и не уточнив, кто конкретно любит соваться, она вместе с Киприаном выдвинулась в лес – портить охотникам капканы.

По крыше без устали барабанил дождь. Теора прилипла к окну, над которым сушились мята со зверобоем, и понаставила на стекле своих отпечатков. Отпечатались подушечки пальцев, лоб и даже кончик носа.

– Можно погулять? – наконец не выдержала она.

Юлиана оглядела ее критическим оком.

– Что, отступила зараза? А ну, дай проверю.

Она заставила Теору показать горло, измерила пульс, давление. И только убедившись, что пациентка здорова, выпустила на улицу.

Спохватилась она, когда Теора уже вовсю кружилась под дождем и скакала по лужам. Вместе с нею кружилась и скакала вторая тень. Деваться тени было некуда.

Юлиана выбежала во двор и втащила девушку на крыльцо. Та успела промокнуть до нитки.

– Что творишь?! Совсем крыша поехала?!

Теора почувствовала, как наливаются кармином щеки, и чистосердечно призналась, что крыши у нее вовек не бывало.

– Мы без крыш живем. А капли, попадая на кожу, превращаются в бисер.