На изнанке чудес

У бедняги тряслись руки, кривился рот, а кряхтение и вздохи приобрели столь угрожающую частоту, что Рина забеспокоилась.

Служанка вздыхала не без причины. Выяснилось, что ее сестра Дорофея – мастерица выпечки и просто хороший человек – тоже стала жертвой Мерды и уже третий год уединенно живет на окраине города.

– Из молодых господ в этом доме только вы проявляете участие к чужому горю, – сказала служанка, когда Рина предложила отнести Дорофее гостинцев.

– Мне заботиться больше не о ком, – пожала плечами девушка.

– Сводные брат и сестра знать меня не хотят, мать умерла слишком рано. А где мой настоящий отец, можно лишь гадать.

– Если не затруднит, завезите Дорофее кое-каких продуктов, – попросила старушка и вынула из кармана небольшой список. – Когда она не у плиты, то начинает чудить.

Рина глянула на список и закивала. Яйца, мука, сахар, дрожжи, подсолнечное масло. Что ж, это она осилит. Главное, не попасться Грандиозу. Если он догадается, что Рина помогает слугам, тогда как этих слуг надо держать в черном теле, мало не покажется никому.

Его ярость, как и талант, не знает границ.

Когда служанка закончила прибираться, Рина надела свои самые мягкие туфли, выскользнула из комнаты и бесшумно прокралась мимо спален. Но даже если б она топотала, как стадо слонов, ее бы не засекли. Гедеон у себя в комнате душевно играл… Хотя нет. Душевно издевался над скрипкой. Путной игры за всё время обучения в музыкальной школе от него так ни разу и не добились. Недаром Грандиоз зверел, стоило парню взяться за смычок.

Если верить статьям из газет, у Грандиоза был тонкий слух, а чувство прекрасного – и того тоньше.

В смежной комнате упражнялась с саблей Селена. Она искромсала уже несколько деревянных манекенов и всё требовала от отца, чтобы тот подарил ей манекен из баллистического геля, который по свойствам близок к человеческому телу.

Рина спустилась в кухню, не произведя даже шороха. Отыскала масло, муку и дальше по списку. Сложила в рюкзак – и стрелой на задний двор. Вывела из стойла Уска-Калу, накормила морковкой, а потом запрыгнула лошади на спину.

Угрюмая стража у ворот проводила ее с полным равнодушием. Всякому известно, что Рина выезжает, когда захочет. И никто ей не указ.

***

К Вааратону медленно подбиралась осень. Сперва она как бы невзначай позолотила верхушки осин, затем разбросала по тропинкам первые желтые листья. На полях начали жечь костры. Их сладковатый дым растворялся в утренних туманах, будил воспоминания и навевал мысли о шашлыках.