На изнанке чудес

– Такой тёплый!

– Еще раньше я был Незримым, – ответил тот. И внезапно нахмурился.

Тьма страшная, что вблизи – не разобрать. Лес по ту сторону ухает совами, предостерегающе шуршит и стонет, как старик. Деревья советуют беречься. Деревья знают, о чём говорят.

Киприан различил всего одно слово – «Мерда». Для этого не понадобилось пользоваться шестым чувством. Язык растений был слишком хорошо ему знаком.

– Как нога?

– Болит, – пожаловалась Юлиана.

– Нужно убираться отсюда. Сейчас я тебя немного удивлю.

С такими словами Киприан перебросил ее через плечо, словно огромный букет полевых трав.

Или увесистый мешок картошки. Юлиане на ум пришло именно второе сравнение, и она взбунтовалась.

– Эй! Ты что себе позволяешь, клён безмозглый?!

Но «безмозглый клён» позволил себе еще больше – рванул в лес с такой скоростью, что и на колесах не угнаться.

Едва путники пересекли тракт, как во мраке зажглись лиловые глаза. Заколыхались метелки придорожных трав, дважды испуганно ухнул филин, а стая летучих мышей сделала в воздухе здоровенный крюк, лишь бы только держаться подальше от злого лилового взгляда.

Любая зверушка в здравом уме предпочитала обходить Мерду стороной.

***

Пока Киприан и Юлиана прохлаждались в городе, к Пелагее на огонек заглянул Пересвет. Явился опрятный, умытый, в чистенькой одежде – и сразу полез по веревочной лестнице в библиотеку. Кекс с Пирогом на него рычали, а потом даже собрались укусить. Но к тому времени Пересвет был уже высоко.

Он обещал, что посидит совсем недолго.

Но в итоге сжег несколько свечей, умял, не заметив, целое решето брусники и вскоре художественно храпел под раскрытой книжкой с названием «Зоопланктон равнинных рек».

Ночные странники ворвались без стука. У Киприана в волосах застряли какие-то листочки, а к венку прилепилась паутина с рассерженным пауком. Не менее сердитую Юлиану заботливо спустили и поставили на ноги.

– Скорее всего, у нее растяжение, – пояснил Киприан. Пелагея тотчас бросилась за аптечкой. А виновница переполоха принялась ожесточенно отряхиваться.

– Нет, ну правда! Что я тебе, пугало огородное? Взвалил на спину и понёс! – возмущалась она.

– И близко не пугало! – возразил Киприан. И тут оба услыхали храп.

– Это Пересвет, – просеменив к хозяйке, сказал Пирог. – Он бы у меня узнал, почем фунт лиха. Но, как назло, затаился в библиотеке, – удрученно добавил он. – А вы почему так поздно?

Юлиана сложила на груди руки. Не хватало еще перед всякими козявками отчитываться.