На изнанке чудес

– Помнишь скрипку, которую я о стену расколошматил? – посмеиваясь, говорил Селене Гедеон. – Так я пустил ее струны на благое дело. Очень надеюсь, что кто-нибудь из того дома хотя бы споткнется или подвернет ногу.

Селена остановила его нетерпеливым жестом.

– Погоди. Что это там за шум?

Шум устроила Рина. Она ворвалась в залу, где Великий ублажал заморского гостя, и с яростным удовольствием наплевала на приличия.

– Возмутительно! – воскликнула Селена.

– Я не стану выходить замуж за этого мерзкого типа! – кричала Рина.

– А если ты меня заставишь, я расскажу людям правду!

– Девчонка! – зарычал Грандиоз. – Глаза мне уже намозолила! Пора бы тебе узнать свое место!

– Пелагея, которую ты пытаешься смешать с грязью, вовсе не ведьма! Это ты уничтожаешь арний, чтобы...чтобы...

– Ни слова больше! – рявкнул Грандиоз и направился к ней, сжав кулаки. Рина пустилась наутёк, едва не сбив с ног Селену и Гедеона.

– Стропти-и-ивая, – цокнув языком, проговорил гость. – Но я быстро собью с нее спесь.

Резко поднялся, повелел слугам седлать лошадей и повернулся к Грандиозу.

– Далеко не уйдет, – пообещал он. – Ждите приглашения на свадьбу.

Рина снова и снова жалела о том, что не укрыла Уска-Калу понадежнее. Две ноги – это вам не четыре. Далеко на них не уйдешь. Особенно по мостовой, особенно под мелкой моросью да на студеном ветру. Она успела добежать лишь до печатного дома, когда ее настигла погоня. Две лошади – справа и слева – взвились на дыбы, наездники щелкнули хлыстами. Еще двое набросились на Рину, завели руки за спину и крепко связали лодыжки.

Она извивалась угрём, кричала, но ее быстро заставили замолчать, заткнув рот кляпом, и погрузили в крытый экипаж.

– К реке! – распорядился гость (тот самый претендент на руку и сердце Рины). После чего сел в экипаж рядом с пленницей и захлопнул дверцу. Лицо у него было вытянутое, как баклажан, с массивным подбородком и орлиным носом. На лбу пролегали две глубокие параллельные морщины. А голову венчал белый тюрбан.

«Стало быть, южанин, – сообразила Рина.

– Вот и исполнилось мое желание. По реке до южного побережья плыть два дня. А оттуда по морю, наверное, еще столько же». Странное чувство обреченности и отчаяния овладело ею. На юге много солнца, горячие пески, лазурные воды, но именно там счастья ей вовек не видать.

Привлеченный беспорядком на улице, Пересвет так и застыл у окна бюро. Вошедшая в ту минуту Василиса окликнула его, но он не отозвался. Потормошила за плечо – без результата.