На изнанке чудес

Так что же теперь? Сдаться, покориться судьбе и ждать, когда последует расправа? Ну уж нет. Она как-нибудь выберется. Она позовет на помощь. Кроме того, у нее имеется какое-никакое холодное оружие.

Рина выбила стекло ножкой табуретки – и в комнату ворвался свежий, никем не укрощенный ветер. Просунула руку с ножом в окно и принялась пилить решетку. Наверняка бесплодное занятие. Но разве у нее есть выбор?!

Вскоре из свежего ветер сделался промозглым, пробирающим до костей. Пальцы у Рины закоченели, спину пронзила боль, и нож, лязгнув по металлу решетки, выпал из рук.

Комнату окутала тишина, если не считать свиста и завывания непогоды. Потом по отливу застучали капли дождя. А за дверью по-прежнему ни звука. Что же Грандиоз так долго не возвращается? А может, уже вернулся и обдумывает, как бы ее, Рину, побыстрее устранить?

Она сползла на пол, и ее затрясло. Гусиная кожа, озноб по всему телу, сухой, отвратительный кашель. Неужели простуда? Досадное препятствие на пути к свободе. Если замыслил побег, ни в коем случае нельзя простывать.

Рина опять зашлась сухим кашлем, стянула с кровати одеяло, и накрывшись с головой, мелко задрожала. Чай с имбирем и лимоном был бы сейчас настоящим спасением. Но кто станет носить ей чаи, когда основная цель – ее молчание, и желательно гробовое? Грандиозу представился уникальный шанс отправить ее на тот свет, даже не замарав рук. Достаточно пустить болезнь на самотёк – и дело в шляпе.

Когда к ней вошли, она даже не подняла головы. Сидела, обняв себя за плечи, стучала зубами и грезила о недоступном юге.

– А ну-ка вставай, – сказали голосом Гедеона, после чего ее без резких движений подняли с пола. – Отец зачем-то велел перевести тебя в верхние покои.

Верхние – значит самые роскошные, удобные и тёплые. У Рины не хватило сил, чтобы как следует удивиться. Она лишь усмехнулась.

– А я думала, ваш Великий хочет сгноить меня в подвале с крысами.

Дверь в холодную комнату с разбитым окном закрылась для нее раз и навсегда.

***

Стоял густой, бархатный мрак.

Казалось, протянешь руку – и коснешься мягкой пустоты, которая, как тёплый кот, дышит и едва слышно сопит в полудреме. За окнами настороженно бродила лесная тишина.

Юлиане не спалось. Она ворочалась в своей летающей кровати, зависшей между первым и вторым этажом, вздыхала и боролась с мыслями, на которые следовало бы попросту не обращать внимания. Едва слышно вращались под основанием винты. Часы с кукушкой на стене мерно стучали маятником.