На изнанке чудес

Внезапно Рина поняла, что на юг ей никак нельзя, и потянула Пересвета за рубашку, когда он уже собрался уходить.

– Ты говорил, у тебя можно пожить?

– Конечно! – просиял тот.

– Я согласна. Только вот с платой туго будет...

– Для вас бесплатно! Пойдемте, покажу. – И Пересвет потянул Рину в лес, раздвигая перед ней ветки, словно она была принцессой, которую ему поручили оберегать.

Рина повела за собой взмыленную, всё еще напуганную лошадь. А медвежонок – любопытная, потешная зверушка – пробирался за ними следом, изредка вставая на задние лапы.

– Я здесь редко бываю, – признался Пересвет, когда они подошли к покосившейся хижине среди высоких разлапистых елей. – Прибраться не помешает. И чайник придется на улице кипятить.

– Пустяки, – заверила его Рина. – Я не какая-нибудь кисейная барышня. Видел же, да? – И она, смеясь, крутанула в руке кинжал. В следующую секунду лезвие кинжала впилось в дерн рядом с замшелым порогом. Метнулся в сторону и исчез во тьме быстрый зверь.

– Кривая росомаха, – недобро проговорила Рина, пряча футляр в карман Пересветова пиджака.

Пересвет задрожал, как желе в руках суетливого повара.

– Она и к Пелагее скреблась, – сказал он. – Еды хотела. Только вот Пелагея не дала.

– Дал кто-то другой, – заключила Рина и с предосторожностями приблизилась к закопченному окну избушки. – Там внутри кто-то есть.

Ветер раскачал верхушки мрачных елей и сбросил на землю пару шишек. Рина в ужасе отскочила от окна, бросилась к Пересвету и потянула его прочь от проклятой хижины.

«Я видела ее лицо, – не переставая, твердила она. – Лицо Мерды!»

В доме у Пелагеи (а куда еще было податься?) она извела немало воды и душистого мыла, выпила добрую половину успокоительного травяного чая из заварника, после чего слёзно молила Пелагею предпринять что-нибудь против наветов Грандиоза.

– А что я могу? – развела руками та.

– Ой, вот только не надо строить из себя беспомощность, – вмешалась Юлиана, вышагивая в своей длинной зеленой юбке, точно по подиуму.

Пелагея её заявление ни подтверждать, ни опровергать не стала. Ограничилась многозначительным молчанием.

Рина поразилась ее красоте и невозмутимости. Создавалось впечатление, что в этом добротном бревенчатом доме никого и ничего не боятся. Словно есть у них что-то, что надежно оберегает их от злого рока. Не пугала их ни Мерда, ни кривая росомаха, ни даже всемогущий и влиятельный Грандиоз.