Меч некроманта

— Зачем мне об этом им говорить? Неужели я произвожу впечатление безумца?

— Хорошо, — кивнул Аппас. — В таком случае, ты должен вернуть мне саблю. Им не понравится, если они увидят, что она сменила владельца.

— Ты прав. Вот, держи.

Сунув саблю в ножны, Аппас встал и, стряхнув со своего богатого одеяния песок, сказал:

— Все-таки кое-что от этого приключения с лампой я выиграл.

— Хаддас, — промолвил крысиный король.

— Он самый. Как только задуют холодные ветры, а песчаные духи удалятся в подземные заброшенные города, я обрушу свои войска на его владения.

— Это меня уже не касается, — сказал крысиный король.

— Вот именно. Кстати, что ты имел в виду, когда сказал, что почти удовлетворен?

— Ты поступил очень разумно, когда решил вернуть мне имущество и разрешил уехать. Однако, если ты еще выдашь мне некоторую сумму золотом, это позволит мне увезти лампу дальше. Тебе не кажется, что ты в этом заинтересован?

9.

Песчаная рыба хрустела песком и ритмично работала плавниками.

У джинна слегка болела голова. Он даже отказался купаться в бассейне и прогнал гурий в дальний конец лампы, подальше с глаз.

Голова у джинна болела потому, что он не любил тряски, неизбежно возникающей при переездах. Впрочем, еще меньше он любил, когда его лампа веками лежала в какой-нибудь сокровищнице или просто, например, в расщелине скалы. Еще ему не нравилось ждать, хотя почти все свое время он занимался именно этим.

Впрочем, возможно, скоро его долгому ожиданию придет конец. На крысиного короля у джинна надежды было мало. Тот и в самом деле не был человеком. И значит, в старую как мир ловушку трех желаний он не попадется.

Однако… кто знает? Вдруг крысиный король соблазнится? Уж больно условия для этого идеальные.

Загадать лишь одно желание… А что, если он все-таки решится? И если такое случится, то хватит ли у крысиного короля ума, узнав исключения из правил, сообразить, что из исключений могут быть свои исключения?

Если этого не произойдет, то один джинн, очень уставший сидеть в лампе, получит свободу.

И еще… Он не имеет права без разрешения владельца лампы читать его мысли, а уж тем более пытаться на него как-то воздействовать.