Неделя длинных ножей

Там меня и ждут, где-нибудь на «Щелковской». И не только менты... Скажешь им, что я заставил тебя отвезти в Гольяново, там и скрылся во дворах... И не вздумай ссучиться, я тебя везде найду...

Сопя и кривясь от боли, он крутил на запястье так и этак наручник с остатком цепочки.

– Вот сука!.. Перекосило, что ли... Шило есть? Дай чего-нибудь потоньше... Прикинь, пер его на себе метров сто, он чуть мне руку не оторвал... Заходит, главное, как свой, и я ему, как человеку, стакан наливаю, на мол, Серега, расслабься.

Колян искоса взглянул в зеркальце заднего обзора на вздувшуюся правую руку Дона. Пошарил в бардачке и протянул ему узкий и тонкий ключ от собственной квартиры.

– Подойдет?

Дон кивнул, посопел, наконец открыл замок и сунул наручник в карман.

– Гони к Курскому по Садовому, там покажу...

– Слав, ну ты даешь, – наконец выдал свой комментарий Колян.

– С-суки, – сквозь зубы ответил Дон. – Хотели меня по ящику напоказ выставить. Как, мол, в Москве авторитетов вяжут.

Он говорил, а сам поглядывал в чуть приоткрытое окно наружу. На Лефортовской набережной, возле парка окружного дома офицеров, тронул Коляна за плечо:

– Тормозни... Здесь соскочу.

– Так до Курского еще не доехали...

– Чует мое ретивое, что там уже ждут, – усмехнулся Дон. – А вот здесь мне в самый раз.

Машина остановилась, и Дон, прежде чем вылезти, внимательно огляделся.

– А ниче у тебя тачка... – рассеянно сказал Дон. – Как новая.

– Капремонт только что сделал.

– Бывай! – протянул руку Дон. – С меня причитается. Значит, скажешь им, сбросил меня в Гольянове. Не забудь.

– Да понял, понял.

– А это мы после узнаем, понял ты, или нет... – усмехнулся Дон и вылез наружу. – Черт, шуба в баре осталась, еще дуба дашь...

– Возьми мою, – сунул ему свою меховую куртку Колян.

– У тебя какой размер? – усмехнулся тот. – Меня первый же мент спросит, где спер. А вот если еще ствол одолжишь... Тебя ж сейчас все равно обыщут.

– Нет ствола, Слава. С собой не ношу.

– Ладно, мне тут недалеко, так добегу. Мой сотовый помнишь?

Колян кивнул.

– Позвонишь утром, расскажешь, что и как.

Он поднял воротник своей короткой, шестидесятого размера кожаной курточки и двинулся, не оглядываясь, в сторону парка.

Он шел по переулкам, стараясь не идти слишком быстро, чтобы не привлечь внимания. И все равно привлекал. На него оглядывались редкие прохожие.