Неделя длинных ножей

 – И повернулся к Гене: – Об истории с журналистом в разговоре с ним ни слова, ты понял? Я это возьму на себя. Ничего не было. Ни сейчас, ни потом, а вот когда все закончится... Да, и по имени-отчеству меня не называй.

Павел вошел в дом и сначала увидел старинные картины, антикварную мебель, а уже затем самого хозяина, протянувшему ему навстречу холеную руку с отполированными ногтями. Павел в ответ настороженно протянул свою, ощутив, к некоторому удивлению, крепость пожатия.

– Как доехали? Все нормально?

Павел ответил не сразу.

– Прежде чем выехать на наш полигон, может, выпьете что-нибудь? – продолжал Авдей Карлович и, не дожидаясь ответа, щелкнул за спину пальцами. Павел неопределенно пожал плечами.

Из-за дверей неслышно возник черноволосый, небритый и молчаливый охранник с бугристым отечным лицом. Он открыл стенной бар, извлек оттуда бутылку виски.

– Маслины, анчоусы, что предпочитаете? – продолжал гостеприимный хозяин.

– Я пью только водку, – сказал Павел. – И после первой не закусываю.

– Похвально. А это никак не отражается?..

– Никак.

Павел чувствовал на себе тяжелый взгляд Гены и старался не смотреть в его сторону.

– Проверим, – кивнул Авдей Карлович. – Гена говорит, будто вы лучший стрелок, каких он видел. Вот и продемонстрируйте... Джемал, налей гостю и достань мой «глок».

Они проследили, как Павел выпил стакан, после чего Джемал подал Павлу небольшой автоматический пистолет.

– Ах, да... Джемал, дай гостю полную обойму...

Гена бросил взгляд на Авдея Карловича, но тот успокоительно положил руку на его плечо.

Павел с хмурым видом вставил обойму, бросил взгляд на присутствующих. Все замерли, Джемал напрягся, один Авдей Карлович благожелательно улыбался.

– Смотрите так, будто собираетесь всех перестрелять, – непринужденно пошутил он.

– Посмотрю на ваше поведение. Так куда целиться? – спросил Павел, взведя затвор.

– Ну не в меня, конечно, – продолжал улыбаться хозяин. – Впрочем, Джемал бы все равно вам этого не позволил. У него реакция, как у барса.

Авдей Карлович подошел к окну, широко раскрыл его. Потом оглянулся, достал с изящной антикварной этажерки, стоящей рядом, резную деревянную шкатулку.

– Я нумизмат, – сказал он.