Слово о Кощее Бессмертном и его друге Змее Горыныче

А обнаружив, решили – ну и ладненько, чего уж тут ещё ерепениться. Если люди друг дружке назначены, то куда они с подводной лодки денутся.

_____

А в чисто поле в это время... уже не было ничего интересного. Теперь всё интересное творилось в боярском тереме. Там как раз проходили приготовления к свадьбе, а заодно генеральные слушания состряпанного по такому случаю семейного предания.

– ...«Не бей меня Иван-царевич, я тебе пригожусь!» – Ой, да ли ой да! – «Пожалел Иван-царевич селезня и пошёл дальше. Видит, бежит косой заяц».

В палатах, специально предназначенных для таких выступлений, ему внимала строгая комиссия. Её глава, сам боярин Одихмантий, восседал в кресле, грозно нахмуренный, и даже для внимания вперёд подался, картинно опёршись о колено. Обок стоял сын Иван, и вид имел слегка ошарашенный от размаха собственных подвигов. Вокруг стояли мужи ответственные, тоже слушавшие со вниманием. А среди них, задвинутые огнищанами боярскими под самое оконце, примостились купцы Путята Булатович и Изяслав Маркович.

– Глянь, глянь, как Одихмантий-то стойку сделал! – отметил отец невесты. – Видать шибко сказитель угодил с «царевичем».

– Складно звонит, – одобрительно покивал друг семьи. – Прямо берёт и делает мне нервы: «Ах, Иван, если бы ты ещё три дня подождал, была бы я вся твоя!»

– Мощно сказано! – поддержал коллегу Путята. – «Его смерть на конце иглы, та игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в каменном сундуке, а сундук!.

– Вот ведь, понимаешь, не просто «в сундуке», а в КАМЕННОМ, не просто «на дубу», а на ВЫСО-ОКОМ. Драматург! – оценил Изя. – А Яга-то, красава!.. Ажно тайного приказа начальник: «З-зачем пожаловал?! Дело пытаешь аль от дела лытаешь?»

– «Поворотись-ка сынку! Я тебя породил, я тебя и убью!» – вдохновенно процитировал Путята.

– Стой-стой, там же нет такого? – удивился Изя.

– Что, правда? – и себе удивился товарищ. – А, ну тогда пускай остаётся на будущее.

В это время снаружи раздался дробный стук копыт и грохот колёс по мостовой. Изя с интересом выглянул в окошко.

– О! Наша «лягушонка» в коробчонке едет, – обрадовал он товарища.

– Пойти что ль, приветить мою Василисушку? – засобирался отец и оба потихоньку за спинами челяди выскользнули из палат.

Пока добирались до горницы, Василиса уже пристроилась перед зеркалом примерять украшения и на приход родителя даже не стала оборачиваться.