Слово о Кощее Бессмертном и его друге Змее Горыныче

Надо сказать, что для сего сакрального мероприятия на стене был чародейный щиток смонтирован – с рукоятью красного цвета, пломбою и строжайшей инструкцией по применению. И был бы тут мастер Налакайнинен, то метнул бы сапогом в олуха, который за рубильники, чуть что, хватается. А после мозги бы тому компостировал, что нельзя вырубать питание, не отключив нагрузку предварительно. Пояснял бы до посинения, что долбанёт разрядом – только головёшки останутся и оборудование спалит всё к хийсиной бабушке. И в примеры бы приводил горелые пустоши, где торчат теперь только пеньки и кромлехи.

Но Черномору было уже безразницы. Рванул он рубильник и замер, ожидая громы и молнии... Таковых почему-то не последовало – ни сразу, ни минутой после и ни далее. Удивившись, он ещё пару раз включил-выключил, и с эффектом столь же феерическим. А попробовал сильнее дёрнуть – вообще всё с корнями выдернул! И остался стоять обескуражено, тихо поминая мать хийсину со всеми её родственниками.

В это время из-за занавеса раздался голос помощника:

– Милс херра, милс херра! Сообщают, заслон на 7-ой Стражницкой огнём драконьим накрыло вдребезги! Нет управы на падлу летучую, наши так долго не выдержат!

– А чтоб тебя!.

Укрепив таким образом оборону, чародей и себе огляделся, чем бы раскурочить гроб непрошибаемый. Ничего подходящего не нашёл и просто шарахнул по тому молнией.

Если бы это видел старший мастер Сутралайнен – орал бы и ногами топал за злостное нарушение техники безопасности. Мол, для какого херры рунами написано, что нельзя работать с высоким напряжением без перчаток, галош и заземления! Но Черномор уже о том не заботился – лупил и лупил разрядами. То белыми, то чёрными, то вообще сер-бур-малиновыми, пока окончательно не выдохся и обессилено сполз по стеночке, волосами обгорелыми пованивая. А напротив всё так же сиял гроб и всё так же лежала в нём девица.

– Милс херра, милс херра! 6-ая Стражницкая нами оставлена, войска отошли на 5-ую, но и там вряд ли удержатся! Кощеев дракон теперь на флангах свирепствует, не даёт вводить в бой подкрепления!

От нового «жизнерадостного» донесения колдун подпрыгнул, будто шилом уколотый, и – как бабуин-самец на соперника – с кулаками на несчастный саркофаг набросился.