Один на один

Я лежал и смотрел в лицо барменши, а оно смотрела на меня. Если бы мои глаза могли бы метать молнии, я бы ее пристрелил, а ей было все равно. Такой вид, что доброе дело сделала, уродка. Что говорили люди, я не слышал, да и мне было все равно. Мне вообще стало на все наплевать. Если сожгут, то и ладно, только побыстрее бы, чтобы не мучиться.

Застучали копыта лошадей и подкатила какая-то тачанка. То ли карета, то ли экипаж – я в них не разбирался. Меня быстро закинули внутрь, хлопнула дверь, но я услышал:

- Дом осмотреть и опечатать.

Везли меня довольно долго, лежать на полу кареты, возможно, было неудобно, но я этого не чувствовал. Наконец, меня куда-то привезли и выгрузили словно мешок цемента. Положили в сторонке на траву и ушли.

Докладывать пошли, что операция по поимке злостного попаданца прошла успешно, - решил я. – ну и хрен с вами, а мне и тут хорошо – не жмет ничего и не колет. Интересно, когда пытать или сжигать начнут это парализующее заклятье снимут? По идее должны, - я тяжело вздохнул, - тяжело вздыхать я мог.

Вскоре пришли другие люди и отнесли меня в какую-то камеру – решетка на окне, голый топчан и массивная дверь обмануть не могли.

Пролежал спокойно я довольно долго, часа два не меньше, а может и больше, а вот потом начался кошмар. Сначала зачесался нос, потом где-то под лопаткой. Почесать их я конечно не мог. Потом начала отходить рука – словно в нее вдруг сразу тысячу иголок вонзили. Потом разболелось плечо – видно я им в карете ударился обо что-то.

Уроды, лучше бы сразу на плаху, - я зло посмотрел в сторону двери. – Козел бродячий, - вспомнил я ходящего по мирам, - равноценный обмен значит. Врун поганый. У нас за попаданство никого не хватают. Лежит, небось, сейчас спокойно под присмотром, манную кашу с ложечки кушает.

Лязгнул засов и в комнату вошел здоровенный мужик в сером плаще, но без шляпы.

- Пошли.

Я встал и пошел, сначала с трудом, но потом ноги расходились. Спрашивать куда пошли я не стал –какая разница.

Мы не спеша шли коридорами, спускались и поднимались пару раз по лестнице и, наконец, пришли. Меня привели в большой зал, посреди которого стоял стул, а рядом полукругом, были расположены столы, за которыми в креслах сидели три человека.

Ни слова не говоря, мужик в плаще провел меня к стулу и усадил на него. Кто бы сомневался, как толькоя на него сел, так словно прикипел задницей – привстать уже не мог.