Шкатулка миров

Это был их план на случай, если команде вдруг понадобится место для манёвра.

Когда они только прибыли к барону, план представиться каким-то дворянчиком из захудалого рода казалась Тайре малополезной. Но сейчас парень не мог не понимать, что план касающийся получения всяческих выгод зрел в голове Олли давно. Иначе не вышло бы у них так славно...

— Словом одним, если тебя ко двору герцогскому представить... это что ж получится, друже?

— Вот и я думаю. А если я его светлости на блюдечке всю трансильванскую землю доставлю, так что же? Не получу ли нужного мне?.

.

— А сдюжишь? Оно может и кажется задачей не из сложных, да только они лет с пятьдесят уже власти над собой не знали.

— А знаешь ли как звался мой прадед у местных?

— Вот уж чего не ведаю, друже... пьяницей быть может?

— Нееет... Его называли Клаус Добрый. Или Святой. Как думаешь, крестьяне за просто так прозвища дают?..

Алексей не выдержал и расхохотался. Дураком он не был даже примерно, и уж в такой, "приземлённой" политике всё понимал буквально с полуслова.

Теперь дело было за малым - облечь слова в действия. И убедить герцога в том, что его гость найдёт в обществе Тайры более благодарного...

Тюремщика?..

Глава 3. Добрый, злой, седой

Дальше всё проходило удивительно гладко для идеи, рождённой по сути, случайно. Всё же Олли имела очень “серьёзный”, научный подход, который приносил крайне богатые плоды. Так что даже спонтанный эксперимент должен работать как задумано.

Визит Алексея с Тайрой вместе к герцогу вообще будто был запланирован давным давно.

Когда парень принялся пересказывать - с необходимыми по такому случаю славословиями - историю, герцог слушал чрезвычайно внимательно. И даже более того: он позволил себе всего пару вопросов, и только лишь по завершению речи. К тому же вопросы были исключительно по существу - никакой сентиментальности, в той ситуации неуместной.

Сам мужчина был изрядно немолод. То, что Костлявая уже дежурила у его порога, даже в каком-то отдельном пояснении не нуждалось.

И уже одно это делало герцога человеком, вызывающим уважение. Держать даже тень порядка над пограничными баронами, пребывая в столь почтенном возрасте стоило немалых трудов.

Когда-то он, вероятно, был так же огромен как и Алексей. Но старость иссушила его тело, обтянула тонкой пергаментной кожей обильно выступающие угловатости костей. Он был лыс, да так что кожа едва ли не блестела в свете замковых фонарей.

Однако глаза его были исключительно цепкими и живыми.