Мелочь

Знать заполнила его мигающим хороводом. Гвардия, побросав оружие, пустилась за ними следом. Весь дворец загудел, замычал, запел, и хоровод превратился в смертельный водоворот, затягивая короля и всю его свиту в тесную гущу измотанных бессознательных тел, проглатывая каждого с головой. И как бы Анте ни хотел остановиться, он уже не мог этого сделать.

И как только он понял что натворил, голову его пронзила острая боль, а перед глазами всё померкло.

Очнулся он в темнице. И хотя тело не слушалось, а от любого движения ломило кости, первым делом Анте огляделся, чтобы найти Уну.

Но гитары не было. Как не было и волшебных ботинок, и никаких ботинок вообще.

Но в камере он был не один. Сидя на матрасе у стены напротив, сокамерник не сразу заметил, что Анте пришёл в себя, а когда заметил, ослепил его жемчугом улыбки. Анте понял, что заключённый здесь недавно, либо преступников регулярно посещает удивительно хороший дантист.

— Я Эмилио, — представился парень, но видя, что Анте шевелился-то с трудом, руку ему протягивать не стал.

— И тебя тоже сюда за “выступления” упекли?

Анте вяло представился и еле-еле сел. Всё тело скрутило, будто он сунулся в бассейн с электрическими угрями.

— Выступил перед Его Величеством, — хохотнул он сквозь слёзы. После случившегося только и оставалось, что смеяться.

— Так это ты пробрался из другого мира… — присвистнул Эмилио, и во взоре его проступила глубокая оценка.

— Откуда ты знаешь?

— Твоя гитара. Здесь таких не делают.

— Уна? Ты её видел?! — несмотря на боль, Анте вскочил на ноги, и его понесло в сторону, прямо на соседа по камере.

Тот воздел руки, останавливая его, и тяжело вздохнул:

— Эх, прости, друг, но эту красавицу ты больше не увидишь. Здесь инструменты долго не живут.

— Я не понимаю…

— Её пустили на дрова, — прямо, без подготовки ответил Эмилио, и Анте ощутил, как холодный камень уходит у него из-под ног.

И всё, что произошло до этой самой секунды, навалилось на него и придавило его обломками, как обрушившееся здание.

Если до сего момента Анте лелеял надежду выбраться и вернуться домой, то теперь, представляя жалобный треск грифа, объятого пламенем, звон лопающихся струн, он признал, что всё пропало. Он сел, но тело словно не принадлежало ему. Воздух будто бы проходил насквозь, не попадая в лёгкие. Пальцы онемели.

Уна, его Единственная. Её больше нет.

Глава 6

— Что мне делать? — наконец выдавил Анте спустя вечность.