Москва-сити

По предложкам можно довольно просто понять и направленность интересов основного заказчика, то есть Топуридзе, и его привязанности — наверняка тут будут встречаться повторяющиеся имена, я имею в виду имена партнеров, исполнителей, ну и так далее. По предложкам можно проследить, как осуществлялись проекты, а если не осуществлялись, а вместо них возникали другие, аналогичные, — то догадаться, почему именно проект не осуществился. Ну и соответственно можно увидеть степень конкуренции — сколько претендентов на тот или иной лакомый кусок, кому дано добро, а кому отказано.

Вот от этой печки вы и сможете потом танцевать. Согласны?

— Да-да, конечно! — воодушевилась Леночка, которая, слушая, похоже, влюбленную в свое архивное дело Ковальскую, не переставала удивляться тем странным совпадениям, которые бывают в жизни, — ведь то, что говорила Галина Сергеевна, удивительным образом совпадало с ее недавними мыслями о «расчислении» планет. Поэтому она сказала счастливо: — Да-да, конечно! Давайте, Галина Сергеевна, сразу и начнем, хорошо?

— Ну ты и молодец! — рассмеялась та, легко и необидно переходя на «ты».

 — Прямо вот так: с ходу — и в хомут. Давай хоть чайку попьем, а? Ты ведь, поди, с утра ничего не ела? Ну и я тоже. А на голодное брюхо много не наработаешь!

Лена из вежливости согласилась, хотя совсем не хотела никакого чая, а хотела только одного — поскорее заняться делом, чтобы потом поскорее отсюда уйти. Но у Галины Сергеевны все получалось как-то так весело и аппетитно, что, глядя на нее, Лена вдруг почувствовала, что и впрямь хочет чая.

Подошла еще одна архивная девица, Марина, и вообще выяснилось, что Галина Сергеевна тут, в архиве, была вовсе не одна, как Лене показалось вначале. Но только все, как мышки, шуршали где-то каждая в своем углу, архив занимал не одно это помещение. Но Марина почему-то нарушила негласный порядок, и, может, как раз потому она Лене не глянулась, хотя не раз пыталась вставить словечко, пошутить. Зато от Галины Сергеевны она все это время просто не отрывала глаз, как, впрочем, и та же Марина.

А Ковальская, смеясь, рассказывала о «бабках», которые населяли этот архив до них, вспоминала стихи, которые любила сочинять их прежняя начальница.

— Мне всегда казалось, что она если не Маркса, то Ленина точно видела, — смеялась Галина Сергеевна, — И знаете, девочки, считала себя настоящей поэтессой, которую зажимают, не печатают, потому что у нее нет блата.