Побег без права пересдачи

— Они очень страшные? — преданно глядя собеседнику в глаза, спросила я. — А как их вообще тогда взяли?

— Были причины, — уклончиво ответил седовласый. — Хорошо. Если вы согласны, вас проводят в общежитие. Потом подойдет куратор и отведет на собеседование. Если покажете соответствующие нашим правилам моральные качества — вы приняты.

— А экзамены? — робко напомнила я.

Бесплатный сыр, конечно, хорош, вот только его стоимость чаще всего включена во что-то иное. И очень хотелось знать, во что.

— Поскольку все болотники обучаются на платном, у них более соответствующие их уровню испытания.

Ясно, только что меня обозвали дурой. Ну и ладно, быть дурой даже удобно. И про документы врать не нужно… Лепота. Показал шевелюру — и учись себе на здоровье.

— А собеседование… оно страшное? — шепотом спросила я у старичка.

— Очень, — в тон мне ответил волшебник и махнул кому-то: — Отведите девушку в ее временное жилище.

— Кхм, думаю, с этим могу помочь я, — вмешался в беседу Альтар.

— Как вам угодно, — согласился старичок, а мне резко поплохело.

Мстить будет. Как пить дать, будет.

Темноволосый медленно и изящно двинулся в мою сторону. Я зажмурилась, предчувствуя подзатыльник или еще что, но терпение у мага оказалось ангельским. Надеюсь, оно продержится до самого общежития, а не кончится за дверью.

— Идем, — сухо приказал он.

Я торопливо поднялась и бросилась за ним. Что-то общество этих «волшебников», некоторые из которых продолжали пялиться на меня, не прельщало одинокую кикимору.

Аккуратненько, чтобы ничего не задеть и случайно не попасть на деньги, я выпорхнула из деканата в коридор. Воздух свободы наполнил легкие, и снова захотелось подвигов. По крайней мере, кулинарно-гастрономических.

— А может, в столовую? — помявшись, предложила я магу.

Альтар усмехнулся:

— Столовая откроется с первого учебного дня. До этого времени вся еда — только в городе.

И с такой радостью это было сказано, что я сглотнула. И представилось мне, как на чудном зеленом лугу стоит Альтар с лопатой, рядом — Георг с вещами, а я сижу на дереве, аки кукушка, и назидательно проповедую о вреде закапывания в землю талантливых кикимор.

Тихонечко спросила:

— А может, не будете избавляться? Я вам еще пригожусь.

— В гробу в белом саване? — предположил темноволосый, вздернув бровь.