Молчать, чтобы выжить

Яковлев протянул официанту несколько снимков, на которых были изображены Перова и Камакин.

– Вы знаете людей, которые на них изображены?

Официант едва глянул на снимки и кивнул:

– Да, конечно. Это Лев Анатольевич и Татьяна. Они частенько сюда захаживают. Раз в месяц это уж точно. Лев Анатольевич – один их самых уважаемых клиентов. На его имя в нашем ресторане открыт кредит.

– Какие, на ваш взгляд, у них отношения?

Официант нахмурился еще больше, видно было, что вопрос этот ему не по душе.

– То есть как – какие? – сухо сказал он. – Они пара. Не думаю, что супруги, но любовники – точно.

– Вы уверены?

– Разумеется. Я часто их обслуживал. Он постоянно ей что-то дарил: то колечко, то браслет.

– Когда они стали приходить сюда вместе?

– Не помню. М-м… – Официант задумчиво закатил глаза. – Года полтора назад… Да, где-то так.

– Ясно.

Еще оригинальней была реакция у домработницы вице-мэра Камакина – Надежды Павловны Ямской. Она долго, не меньше минуты, смотрела на фотографию Перовой – при этом выражение глаз у домработницы было такое же, как у загнанной в угол клетки лисы.

– Да, я ее знаю. Это Таня, подруга Льва Анатольевича. Я иногда встречала ее в квартире Льва Анатольевича по вечерам.

– Она оставалась у него на ночь?

Домработница изобразила на лице сначала недоумение, затем возмущение.

– Молодой человек, – начала она, повышая голос, – неужели вы думаете, что я…

– Ничего я не думаю, – сухо оборвал ее Яковлев.

Домработница помолчала, затем быстро огляделась по сторонам, приблизила к Яковлеву морщинистое лицо и быстро спросила (при этом ее маленькие глазки блеснули любопытством):

– Неужто случилось что?

Володя покачал головой.

– Пока нет, – спокойно сказал он. – Но может случиться, если мы не примем меры.

– О господи! – охнула домработница. – Страсти-то какие!

– Они живут как супруги? – быстро спросил Володя, не дав ее удивлению разрастись.

Та кивнула:

– Да. Живут. Танечка все надеется, что Лев Анатольевич замуж ее возьмет. Только он пока с этим не спешит. И то верно: зачем торопиться-то? Тут ведь все нужно хорошенько обдумать, взвесить. Хотя… – Домработница пожала плечами, – женский век – он короток. Я-то в ее возрасте уже двоих детей имела. А они все в бирюльки играют. Думают, что жить будут вечно.