На север!

Но и радиус поисков неплохо бы ограничить.

Перед тем, как лечь спать, я зашёл на конюшню. И на входе, который для противоположной стороны являлся выходом, буквально столкнулся с Липунюшкой и Че.

— На ночную охоту? — я хмуро поглядел на эту парочку.

Котёнок что-то промурчал. А девчонка остановилась и склонила голову на бок, внимательно рассматривая меня.

— Липа, — я постарался совместить в голосе убеждающе-просительные и настойчивые нотки.- Пойми, Степан тебе доверился. Хотя и не должен был. Прояви, пожалуйста, уважение к нему и к Тишке.

Девочка сделала шаг назад, продолжая сверлить меня взглядом.

— Пусть даже ты и не нападёшь на прохожих, — не успокаивался я.- Кто-то может тебя увидеть и подумать… Что-то вроде того, что у вас в селении произошло.

Вурдалачка посмотрела на Че. Тот в ответ фыркнул.

— У нас и так слишком многое случилось за этот день, — резюмировал я.- Давай не будем усугублять положение. А завтра на свежую голову придумаем, как с тобой быть.

Липунюшка наморщила носик, развернулась и демонстративно подняв подбородок отправилась в стойло Тишки.

А вот маленький ушастый котёнок, зараза фиолетовая, снова фыркнул и с быстротой молнии исчез в темноте улицы.

— Спасибо за понимание, — тихо сказал я в спину девочке и развернулся, чтобы уйти.

— Спасибо за понимание, — донёсся до меня сонный голос Ницше.- Ваше мнение важно для нас. На этом экипаж прощается с вами. До новых встреч в эфире.

Я заинтересовался, что это он там лопочет, и подошёл к его стойлу. Мой непарнокопытный приятель спал стоя, свесив голову и посапывая.

— Спокойной ночи, — я улыбнулся его умиротворённому виду.

— Спокойной ночи, малыши, — пробормотал ослик.- Спят усталые игрушки, выпьем с горя, где же кружки… А теперь взрослые новости…

— Переволновался, бедолага, — решил я.

Да уж, обилие произошедших сегодня событий могло вывести из психического равновесия любого здорового мужика. Не говоря уже о мирном ослике с тонкой душевной организацией.

По дороге к выходу я заглянул в стойло боевого быка, постигшего смысл жизни.

Липунюшка, развалившаяся на его широкой спине, как на роскошном диване, подняла голову и поглядела на меня.

— Спокойной ночи, — одними губами пожелал я.

Она не ответила. Лишь снова опустила голову.

Стараясь не шуметь, я вышел прочь с конюшни. Постоял, подышал, успокаивая роящиеся в голове бестолковые мысли.

Со стороны палат доносилось нестройное пение.