Сказ о злате, любви и драконьей слезе

— Надеюсь, что ждёт, хоть давно не получал вестей. Слетал бы к милой, да людишки тут же добро растащат.

— Быть может, я передам весточку?

Змей просиял:

— Спасибо тебе, добрый человек! Я и не подозревал, что среди людей добрые есть... прочие лишь бранились да булатом грозили. Мою милую найдёшь легко: живёт она в одинокой горе, неподалёку от славного града Шемахан. Скажи ей, что люблю, тоскую и думаю лишь о ней! Когда вернёшься с ответной вестью — щедро награжу!

— Мне ничего не надо, — с достоинством ответил Иван.

Чешуйчатое тулово вдвинулось в пещеру, освобождая дорогу.

Коротко сказка сказывается, да не скоро дело делается — вышел Иван к граду великому, высокой стеной обнесённому, с домами из мрамора да кровлями алыми. Узкая тропинка, едва различимая в песках, вела прочь, к скале мрачной. Первого же путника витязь спросил: там ли драконица обитает?

— Она жила в горе, но давно, — поведал путник. — Теперь у неё дворец в стольном граде Шемахане, краше султанового.

Долго плутал Иван по узким улочкам, лишь к вечеру отыскал дворец. На мраморных ступенях ни слуг, ни стражи. Витязь распахнул узорные, дымчатые двери, вошёл в горницу. Шёлковые ковры и вышитые подушечки вдоль стен манили прилечь, но Иван остался на ногах. Жажда раздирала горло, а на столике у дверей, как нарочно, примостилась чаша с питьём — но стрелец воздержался, заподозрив подвох.

С лестницы в верхние покои послышался шорох чешуек, щёлканье когтей. Драконица выплыла гостю навстречу, как лебёдушка. Чешуя червонным золотом отливает, шея несёт изящную голову гордо и прямо, огромные глаза небесной лазурью полны. «Коль есть у драконов царица, то это, верно она», — подумал Иван, сгибаясь в поклоне.

— Доброго тебе дня, сударыня. Я Иван-стрелец из тридевятого царства, тридесятого государства, принёс тебе весточку от наречённого.

— Какого ещё наречённого? — сощурилась драконица. — Не того ли дурня зелёного, что, лишь меня вспомнит, вздыхает и глазоньки к небу закатывает?

— Так-то о женихе говоришь? — вопросил Иван с обидой, словно насмехалась змея не над Горынычем, а над самим стрельцом. — Али не люб он тебе?

Драконица засмеялась тонко, мелодично, словно зазвенели бубенцы. Сосуды на полках подскочили, а цветные стёкла в окнах задребезжали.