Шпага и кнут

— Сама не задавайся, а то снова причесываться придется. Если останется, что причесывать.

— Ой-ой-ой, какие мы грозные. На кой черт ты потащилась к топи? Не ты ли говорила, что принц тебе даром не нужен?

— Не твое дело. Зато, как вижу, тебе он очень нужен. Что? Надоело попрошайничать? Решила окрутить наследника трона и стать благородной дамой?

— Вот еще! — Лионелла насмешливо фыркнула. — Чтобы быть такой же разряженной дурой, как ты? Меня устроит и награда.

— Ну да, — хихикнула Катарина. — Вы, попрошайки, каждой монетке рады.

— Интересно посмотреть, как у тебя это получится.

Катарина ненадолго задумалась. Что верно, то верно, отобрать у самозванки свою лошадь будет не так-то просто. Ловкая, как кошка, еще и кнутом так лихо машет. Не миновать новой драки, а кто выйдет победителем, еще неизвестно, как бы самой всего не лишиться. Она, конечно, не трусиха, но, пожалуй, сейчас лучше проявить осторожность. Она добьется своего и по-другому, уж изобретательности-то по части мелких пакостей ей не занимать.

— Ладно, не будем сейчас ссориться, — примирительно сказала Катарина. — Предлагаю тебе сделку. Идем до Чандайской топи вместе, а потом каждая сама за себя.

— Идет, — согласилась Лионелла.

Юной цыганке тоже совсем не улыбалось ввязываться в новую потасовку. Хоть она и считала соперницу никчемной пустышкой и неженкой, все-таки дочь герцога оказалась слишком уж сноровистой для благородной дамочки и дралась явно не впервые.

В знак примирения девушки обменялись рукопожатием. Держа другую руку за спиной, Катарина скрестила пальцы. Если бы в этот момент она могла заглянуть за спину Лионеллы, то увидела бы, что цыганка сделала то же самое.

— А чем это пахнет? — спросила Катарина, принюхавшись.

— Ах, черт! — спохватилась Лионелла и метнулась к своему костру.

Огонь уже почти угас, однако это не помешало мясу, которое поджаривала цыганка, превратиться в угольки, распространяющие совсем не аппетитный смрад.

— Вот и пообедала, — удрученно вздохнула Лионелла.

— А больше ничего нет? — поинтересовалась Катарина.

Хоть витавший в воздухе запах мог вызвать только тошноту, все-таки, сейчас юная дочь герцога почувствовала зверский голод.