Не такие уж и далекие земли

— Чтобы тебе не пришлось идти в деревню голышом! — объяснил здоровяк, - распугаешь еще детишек!

Кигус поблагодарил его и стянул штаны. Оставалось лишь набить одежду соломой и найти палку. Палка нашлась в груде соломы. Точнее не палка, а целое бревно — небольшая сосенка. Вся кривая, сучковатая с кучей веток, с которых сыпалась засохшая хвоя. Кигус набил свою одежду соломой, а потом принялся за бревно. Обломал лишние ветки, попутно запихав их в рукава и штанины, чтобы было более естественно, и, наконец, насадил всю конструкцию на верхушку палки.

— Вроде крепко сидит, — подытожил он, слегка помахивая бревном.

Он теперь выглядел как настоящий дикарь из легенд об этих островах. Обмотался тканью, сделав набедренную повязку, весь в крови, соломенной пыли и хвое.

— И что теперь делать с этим чучелом? — спросил он, — надо же как-то его выставить. А там птицы.

— Может, его воткнуть у входа в пещеру? — предложил Гераклид. Кигус задумался.

— Наверное, можно попробовать, — заявил он. Слегка высунувшись наружу, герой запихал конец бревна в щель между камнями.

Там оно надежно укрепилось, да так, что вытащить его стало проблемой.

Птицы сразу же закричали и поднялись в воздух. Они заметили врага и приготовились атаковать.

Тут-то Кигус и понял, что сделал глупость. Вход в пещеру вот-вот окажется под жутким дождем из перьев, и выйти наружу будет невозможно. Да и сами герои оказалась в некоторой опасности — вдруг внутрь чего залетит.

— Ох, — выпалил он, — прячемся!

И ринулся в глубину, туда, где лежала куча сена.

Гераклид тоже спешно отполз назад. А снаружи застучали стальные перья, прямо по несчастному чучелу, камням и земле.

— Эх, — вздохнул Кигус, — похоже, я теперь без одежды остался. Впрочем, до деревни все равно не добраться.

— Ну, помощь придет, — вздохнул Гераклид, — рано или поздно.

Перья продолжали посыпать землю и чучело. Птицы, точно так же, как и их обычные родственники легко спутали чучело с живым человеком. И упрямо пытались наказать наглеца.

Перья, вытыкаясь в чучело, проходили одежду насквозь и застревали в соломе или просто падали на землю. Поэтому фигура упорно стояла, невзирая на атаки. Снаружи стоял жуткий звон.

— Дзынь, дзынь, дзынь, — перья отскакивали от камней, соскальзывали на землю, покрывая её этаким серебристым ковром. А на них звеня падали другие. Кигус испугался, как бы вход не завалило. А потом среди звона раздался сочный шмяк. Что-то тяжелое плюхнулось на землю.