Когда я убью дракона

Они пускали корни, вгрызавшиеся в камень, и во все стороны начинали тянуться ветви и листья незнакомых Тардле растений. Некоторые из этих ветвей были настолько толстыми, что вполне могли удержать на себе человека. Вскоре стало заметно, что эти ветви, в отличие от лиан, не росли хаотично, а ровным каскадом, создавая… подобие лестницы?

Растительность добралась до земли, и в мгновение ока все четверо оказались окружены зеленью. Тардла на мгновение испугалась, что сейчас окажется задушена, или хуже - раздавлена. Но лианы лишь связали ее, подобно веревке, как будто каменных пут Иллизория было недостаточно.

Она больше не могла видеть гномов, лишь голову мага в остроконечной шляпе и крыши окружающих площадь зданий. А затем она увидела еще кого-то.

Это были они. Группа долговязых существ шагала по лестнице из веток. Несмотря на количество, ни один листок не реагировал на их поступь. Все как один были облачены в фиолетовые и черные одежды с высоким серебряным воротом, из далека напоминавшим нимб вокруг их голов.

Двое идущих впереди несли пурпурные знамена с шитым серебром рисунком дракона, сидящим на раскидистом дереве. Один эльф выделялся среди прочих: он был на голову выше остальных и нес посох, увенчанный чем-то вроде тех кристаллов, что освещали пещеры гномов в Подгороде.

Группа ступила на площадь. Иллизорий поправил шляпу с очками и направился им навстречу.

- Открывший в-врата п-приветствует вас, о премудрые! - объявил он, кланяясь.

Самый высокий эльф жестом приказал свите расступиться и вышел к магу.

- Ох! - молвил он глубоким, но мягким голосом, сохраняя безучастное выражение лица - Имеет ли благодетель моего народа имя?

- М-мое имя - Иллизорий. Я, не п-побоюсь этого, величайший ч-чародей на этой земле. Все п-прочие желают учиться у м-меня… Если бы я д-давал уроки. А я не д-даю.

- Мудро, - верховный эльф едва заметно кивнул, и его безупречные белые волосы волной качнулись до самого пояса - дабы ученик не превзошел учителя, сильнейший не должен иметь учеников. Наше имя вселяло благоговейный ужас во времена, когда народы мира еще не считали эпохи, ибо была лишь одна.

Наше имя - Распрекрас, бог, и глава Истинного Народа!

- Пха-а-а-а-ха-ха-ха!

Никогда еще Тардла не слышала, чтобы гном издавал такой визгливый хохот. Тардла и сама усмехнулась над именем, несмотря на боль в затекшем теле. Голос Дура резко прервался, словно ему зажали рот. Скорее всего, это сделала его собственная рука.

- Не-не обращайте в-внимания, о высокочтимый.