… И дай умереть другим

 – А как вы догадались насчет Рыбака?

Комиссаров отправился к криминалистам за результатами экспертизы, а остальные залезли в машину. Самое время было выпить что-нибудь согревающее.

– Я не догадался, – сказал Грязнов. – Я просто хотел, чтобы это был не он.

– Чем же он так плох?

– Напротив, он слишком хорош. Разве вы о нем никогда не слыхали?

– Увы.

– Это… знаменитый спортсмен. Пятиборец. Олимпийский чемпион Сеула. Многократный чемпион мира и всего, чего можно. А потом – крупный спортивный функционер.

До ареста и суда – президент футбольного клуба «Буревестник».

Алина по– детски округлила глаза.

– А почему вы раньше об этом не говорили, Вячеслав Иванович?

– А зачем? – Грязнов затушил сигарету, сделав всего пару затяжек. – Один из спортивных кумиров восьмидесятых. Грустно это как-то. Я думал, что, может, он остался в автобусе. Хотя, когда узнал, что Рыбак был одним из пяти зеков, двое из которых сбежали… Кстати, еще нужно выяснить, каким это образом были нарушены законы арифметики и три плюс три получилось пять.

Мы же точно знаем, что арестантов было пятеро. Очень трудно предположить, что Рыбак, освободившись от сковывающего железа, умчался в лес, забросил его на дерево, а затем вернулся и запрыгнул в догоравший автомобиль. Значит, в арестантском автобусе был кто-то еще. Надо выяснить это у Чичибабина.

– Как странно… – сказала Алина Витальевна. – Знаменитый спортсмен, удачливый бизнесмен, приговорен к пожизненному заключению. Убил свою жену.

– Чего в жизни не бывает, – философски протянул Леша Дятел.

– У нас тут команда стопроцентных холостяков, так что понять все эти тонкости семейной жизни, конечно, сложно. Но дело не в этом, а в его спортивном прошлом, – сказал Грязнов.

– То есть?

– Еще раз повторяю, он был пятиборец.

– Пятиборье – это что-то из легкой атлетики?

– Не совсем. В легкой атлетике есть десятиборье. А в пятиборье из нее – только бег. Остальные виды – плавание, стрельба, фехтование и конкур, верховая езда, в общем.

На некоторое время воцарилось молчание. Члены группы переваривали сказанное. Наконец у Севостьяновой в глазах появился блеск, а на лице явственно проступило изумление:

– Боже мой! Да ведь это же…

– Бег, плавание, лошади – это все те способы, какими он от нас уходил.

– Единственное утешение – что мы проиграли олимпийскому чемпиону, – сознался Дятел.

– Остались еще фехтование и стрельба, – мрачно напомнил Грязнов.

Остальные содрогнулись.