… И дай умереть другим

Алина включила общий звук.

– Мы нашли одного, – сказал голос Комиссарова. – Ждем вас.

Через двадцать минут они были на месте.

Первое, что увидели Грязнов и Алина, был Комиссаров, сидевший на узеньком берегу внизу крутого обрыва, ведущего с опушки к нервной, вьющейся речушке. Собак оттащили подальше, но все еще не могли утихомирить. Комиссаров был мрачнее тучи.

– Чем дальше в лес, тем толще партизаны, – пробормотал Грязнов.

В десяти метрах от Комиссарова лежал посиневший человек.

– Это Степанцов, – сказал Комиссаров.

– Ну вот, Алиночка, – вздохнул Грязнов. – Вы удивлялись, как Федоренко и Зубрицкий сосуществуют вместе? Вот вам и ответ. Никак, потому что один из них остался в сгоревшем автобусе. Вот только кто?

Подбежал возбужденный Дятел:

– Есть анализ группы крови, которую нашли в лесу. Что теперь с ним делать?

– Выбрось, – буркнул Грязнов и полез обратно в кабину вертолета.

ПРИГОВОРЕННЫЙ

Голод не тетка, подумал Рыбак. Тетка бы его накормила и спать уложила, если бы была жива.

Из березовой рощи бегом через неубранное ржаное поле он выбрался к цивилизации. «Цивилизация», однако, скрывалась за приличным забором.

Но высокий частокол не мог его смутить. Рыбак легко преодолел препятствие и притаился между фургоном и стеной дома. Большой особняк мог оказаться резиденцией какого-нибудь «нового русского». Хотя вряд ли, не слишком эффектное строение.

Из фургона тем временем выгружали ящики с бананами. Национальной русской едой. Грузчики не слишком торопились. Проследив маршрут разгрузки, Рыбак совершенно спокойно взял один из ящиков и понес в дом с черного хода. В дальнем конце коридора он заметил нескольких человек в белых халатах. Больница? Уж очень на отшибе. Да какая разница. Вот что делать дальше – это вопрос.

Слева по коридору была душевая. Он нырнул туда вместе с ящиком, который не выпускал из рук.

В трех кабинках, покряхтывая, мылись пожилые мужчины. Еще две были свободны. Рыбак разделся в раздевалке, повесив свои грязные и мокрые вещи в пустующий шкафчик. И несколько минут оттаивал под мощными потоками горячей воды. Вместе с теплом нахлынули воспоминания.

Это была недолгая иллюзия.