Месть в конверте

Постепенно таких начинаний становилось все больше и больше, нарабатывался опыт, методом проб и ошибок компенсировался недостаток образования. А когда один из ее литературно-сценических монтажей был отмечен на республиканском смотре детского творчества в Сыктывкаре, Вера Александровна Жаворонкова стала признанным специалистом в своем деле, ну, разумеется, на достаточно скромном провинциальном уровне – и тем не менее…

Заработки, к сожалению, были мизерными, но и лишними в бюджете офицерской семьи не являлись.

По мере сил и возможностей Верочка старалась, конечно, как-то обустроить семейный быт. Но это было очень непросто. Извечный кочевой образ жизни, отсутствие зачастую элементарных житейских удобств, более чем умеренные финансовые возможности… Да и, честно говоря, особо умелой и рачительной хозяйкой Веру Александровну никак нельзя было назвать. Ну не лежала у нее душа к кухонным радостям! И хотя нет-нет да и удавалось ей порадовать своих мужиков великолепным обедом – вдруг снова взыгрывала бацилла богемности, размеренная семейная повседневность отступала перед очарованием волшебных слов «репетиция», «спевка», «прогон», и мужички (а их было уже трое, через два с половиной года после Георгия родился озорной, горластый и неукротимый Лешка) вынуждены были довольствоваться огромной кастрюлей вермишели (ладно еще, если чем-то заправленной, а то и просто так, в «холостом», так сказать, виде) или наскоро сварганенной картошкой.

Так и жили. Отец – на службе, мать – «в театре», с детьми – бесконечно чередующиеся и меняющиеся студийцы и студийки, многим из которых самим еще не помешали бы няньки.

С Георгием особых проблем не возникало. Он часами мог заниматься какими-то своими делами, углубленно обдумывать одному ему понятные и существенные для него вопросы, ну а уж научившись читать, и вообще перестал «доставать» собой окружающих. Иное дело – Лешка, активный, заводной, неугомонный, что называется «с шилом в одном месте»… Чего только с ним не происходило! Вечные синяки, шишки, никогда не заживающие коленки и локти, ржавые железяки, на которые он обязательно наступал, бесконечные стекла, которыми он резался с завидной регулярностью… «Апофеозом» его младенческих подвигов стал вспыхнувший на нем от пламени свечки – электричество отключали по три-четыре раза за вечер, свечи и спички всегда держались под рукой – шерстяной с начесом костюмчик.

Время шло.