Всё становится на места

Мы на ощупь добираемся до кухни, где в печи тлеет слабый огонёк. На столе находится половина курицы, запечённая с овощами, и свежий хлеб.

— Поедим наверху? — спрашивает Гилберт, зажигая свечу.

Пламя свечи выхватывает из мрака моё лицо с набитыми щеками. Мой друг вздыхает и отыскивает табурет.

— Ты хоть присядь, — говорит он, пододвигая табурет ближе ко мне.

— Да я быфтро, — отмахиваюсь я. С пальцев при этом срывается жир, но Гилберт вроде бы успевает отойти.

— Я буду наверху, — сухо говорит он, берёт ломоть хлеба и уходит, унося свечу и оставляя нас с курицей наедине.

О, какое блаженство! Сочная, мягкая, свежая, ароматная, в меру пропечённая, в меру жирненькая...

— И не забудь, что это твой единственный приличный костюм, — доносится с лестницы.

Он думает, что ли, я есть аккуратно не умею? Да я бы даже пользовался ножом и вилкой, если бы только их тут нашёл.

Спустя некоторое время меня беспокоит лишь вопрос, где вымыть руки. Я нахожу ведро, но вода в нём похожа на питьевую, не хотелось бы зря её испортить.

— Сильвер! — слышу я сразу же, как только ступаю на площадь, открыв дверь плечом. — Потанцуем?

— Ох, Ричил, не сейчас, — отнекиваюсь я, прижимаясь спиной к двери. — Мне нужно поскорее поговорить с Теванной.

— Зачем это тебе говорить с Теванной, — обиженно надувает губы старушка и кладёт верхнюю пару рук мне на плечи. — Сперва станцуй со мной!

— Э-э... я не умею танцевать! — говорю я первое, что приходит в голову. Руки на всякий случай держу вытянутыми по сторонам.

— Ты обманываешь, — возражает моя собеседница, вздёргивая нос. Её седые кудряшки гневно подпрыгивают, голубые глаза блестят. — Леон сказал, ты принц, а принцы уж точно умеют танцевать!

С этими словами она кладёт нижнюю пару рук мне на талию и тянет меня ближе к музыкантам с такой силой, что волей-неволей приходится ухватить её за плечи, иначе не устоять на ногах.

— Ну что ж ты стоишь, — укоряет меня Ричил, и я понимаю, что терять уже особо и нечего.

Мы принимаемся отплясывать, причём моя партнёрша танцует так бойко, будто в неё вселились все тринадцать принцесс Третьего королевства разом. Её платье цвета лаванды изобилует кружевами, и я обнаруживаю, что они хорошо впитывают жир.

— Проказник, — смеётся Ричил, — что это ты гладишь меня по спине? Давай, положи-ка руки мне на талию!

Мы танцуем и кружимся, и у меня уже перехватывает дыхание, но проклятая старушка совсем не устаёт. И почему она не работает в саду?..