Всё становится на места

Пытаюсь усадить этого горе-колдуна, но он тут же заваливается на бок. Впрочем, сейчас мне уже всё равно, только бы развязать ему руки. По счастью, я замечаю блеск у борта — это нож, упущенный Гилбертом.

— Двигаться можешь? — спрашиваю я у него, покончив с путами.

— Могу, — заявляет он, но не шевелится.

— А плыть?

— Само собой, — подтверждает Гилберт, но остаётся лежать на том же месте.

Ждать нам нечего — я подхватываю его под мышки и волоку к борту. Затем недолго думаю, понимаю, что не удержу на канате и себя, и его с одной свободной рукой, а потому просто прыгаю вместе с ним в воду.

То есть, это можно назвать скорее падением, а не прыжком.

Я выныриваю и отплёвываюсь. Пытаюсь поднять Гилберта над водой и уложить на спину, но это никак не удаётся. Я вижу, как от его рук по воде расплываются кровавые пятна. Лицо, которое я никак не могу поднять к воздуху, кажется спокойным и белым. Тёмные волосы оттеняют кожу, окутав голову мягким, шевелящимся облаком.Меня начинает захлёстывать паника. Если не поспешу, он погибнет.

Я дёргаюсь и сам уже глотаю воду. Перебрасываю руку друга себе за шею и пытаюсь плыть, придерживая его. Получается плохо, поскольку правыми рукой и ногой я то и дело натыкаюсь на тело Гилберта, а левой рукой удерживаю его руку у своего плеча. Его лицо опущено в воду, но я стараюсь об этом не думать, не то и сам сдамся и утону в двух шагах от берега.

Мне кажется, наш путь невыносимо долог. Я уже едва держусь, когда наконец нащупываю пальцами ног каменистое дно. Из последних сил я выбираюсь, вытаскиваю Гилберта, и мы падаем у кромки воды.

Леон сидит всё там же, сматывая удочку. Он не спешит подходить.

— Помоги! — прошу я его, пытаясь встать.

Затем наклоняюсь над телом Гилберта, поворачиваю на бок, чтобы вытекла вода, если он её наглотался. Но ничего не течёт.Я вновь поворачиваю его на спину, давлю на грудь, но это не помогает. Переворачиваю на грудь и бью кулаком по спине. Переворачиваю на спину и решаю вдохнуть ему воздух в рот, но в этот момент глаза Гилберта открываются.

— Ты чего? — хриплым голосом спрашивает он, упираясь мне в грудь.

— Откачать тебя пытаюсь, раз уж ты утонул! — поясняю я сквозь слёзы.

— Я... утонул? — и он принимается смеяться, закашливается, снова смеётся.

— Ничего смешного! — злюсь я.

— Прости, но это очень смешно. Я не тону.

— Что значит «я не тону»?

— Долгая история. Если в двух словах, у меня особые отношения с водой, как у Нелы с огнём.

К нам подходит Леон. Удочка с бантом закинута за плечо, в руке ведро.