Всё становится на места

Я вижу здесь всех, кого встречал прежде. О боги, даже дедуля Йорген ковыляет с остальными, сердито тряся кулачками над головой. И Ричил высоко поднимает дощечку с надписью «Верните моих мальчиков». Рук у неё хватает на то, чтобы тащить с собой ещё и кочергу.

А перед всей этой толпой бежит растерянный Леон, то и дело оборачиваясь к ним и пытаясь остановить. Но никто его не слушает.

— Ах вы, проклятые дикари! — разносится над полем бас Дугальда. — Живо верните нам Сильвера и Гилберта, если только вы их ещё не сожрали!

— Да как он смеет?! — возмущается старуха Ика.

— Отдайте нашего Теодора!

Сразу становится очень шумно. Со всех сторон кричат: «Теодор!», «Сильвер!», «Гилберт!», люди размахивают тем, что прихватили в качестве оружия, и кажется, вот-вот начнётся драка.

— Тихо! Замолчите! — кричит Гилберт, проталкиваясь вперёд.

Я следую за ним.

— Верните Гил... — злобно начинает было Дугальд, глядя прямо в лицо Гилберту, и осекается.

Горожане притихают, так как видят, что мы живы-здоровы и, похоже, не пострадали в плену.

Но тут из высокой травы выпрыгивают маленькие Теодоры, которые непонятно как умудрились последовать за нами. Все они вооружены палками. Суть противостояния им не вполне ясна, потому они начинают колотить во все стороны без разбора.

— Сдавайтесь! — вопят они. — Вам всем конец!

— Я не смогла их удержать! — плачет юная нянька, тоже догнавшая нас.

И начинается великая битва. Две противоборствующие стороны вынуждены объединиться перед лицом общей угрозы.

И клыкастые, и горожане пытаются остановить озверевших детей.Наконец последняя палка отобрана, и последний неугомонный сорванец повисает вверх тормашками в мощной руке Дугальда.

— Это чей такой ребёнок? — спрашивает садовник так громко, что волосы малыша треплет порыв ветра.

— Мой, но мне его уже некуда взять, — устало сообщает клыкастый, который под каждой мышкой держит по извивающемуся отпрыску. Под его глазом наливается свежий синяк.

И тут кто-то — сложно разобрать, кто именно — начинает хохотать так заразительно, что смех подхватывают и другие люди.

Смеются клыкастые, смеются малыши, смеётся Дугальд, опуская на землю малыша и бочку, смеётся Мари в этой самой бочке, смеёмся мы с Гилбертом. Только Леон стоит чуть в стороне, и лицо его выражает растерянность. Похоже, он никак не может решить, к добру это столкновение или нет.

Отсмеявшись, Дугальд и Ика, угадав друг в друге предводителей, сближаются.