Быть с Бакланом. Часть I. Цветной челлендж

- Убери от меня свои слюни! - баклан с трудом отодвинулся от девицы, переместившись на пару сантиметров и снова без сил растекся по столу. - Человеческие существа такие несносные!

- Кто бы говорил! - Маша притащила кресло поближе к столу и с готовностью забралась в него с ногами. Разлеглась на столе, любовно гладя птицу по взъерошенным перышкам на шее. Любовалась оранжевыми «щечками», синим отливом перьев и яркими жемчужинками зеленых глаз, когда изредка птица поглядывала на нее. - Знал бы ты, как несносен, когда человек! Хотя, конечно, красавчик, но.

.. Страшно подходить! А вот птицей ты такой смешной, забавный...

- Я это я, - баклан вложил в свои слова всю свою врожденную вредность. И хотя клюв он не открывал, девушка была уверена, что это он с ней разговаривает. - Ничего не хочу знать про голокожего урода...

- Ути-пути! - Маша почесала за «ушком». - Положение не позволяет?

- Я сказал бы тебе! - баклан приоткрыл глаз. - Но ты не слушала, и я пообещал тебе не рассказывать.

Вини себя! - и закрыл глаз.

- Бла-бла-бла, - передразнила Маша. - Про что? Про то, что ты пры... пры... Прыгунец? Прыпадочный? Пры-прыкрасный прынц?? - она засмеялась. - Да ты братьям все уши ужи прожужжал на болотах, какой ты прынц! Никакой это не секрет! Но знаешь, - она склонилась к нему и прошептала, - разве у бакланов бывают принцы?

- Причем тут бакланы?! - возмутился птиц, и даже встрепенулся. Но тут же устало лег и осторожно расправил косточки. - Я про себя говорил. Я родился принцем.

И умер принцем. А этот баклан...

Он не договорил, устало закрыв глаза.

Маша дотронулась до его острого клюва, но все же не утерпела:

- Пьер, твоя мама учительница английского, а папа из простой рабочей семьи. Ну, какие принцы, а?

- Не напоминай мне об этом голокожем ублюдке, - баклан отвернул голову, сунув ее под крыло. - И помолчи, женщина. Спать буду.

- Эх, ты! - Маша погладила жесткое перышко крыла, жалея «принца».

Наверное, все дело было в психологии.

Когда ты умнейший (и симпатичнейший) человек в стране, и вдруг оказываешься в теле, чей мозг не больше ореха, срабатывает защитная реакция? Что-то вроде комплекса Наполеона, компенсация внешности или недалекого разума?

А может, действительно, тело животного влияет на рассудок? Когда ты привык рассекать на мощном феррари, сложно пересесть в запорожец и продолжать быть крутым, не имея возможности выжать из мотора и сотой доли возможностей дорогущей тачки.