Месть предателя

Конечно, она, но… немного другая.

Две недели, которые Рогатина провела на болгарском черноморье, изменили ее внешность. Она слегка похудела, покрылась ровным бронзовым загаром, ее длинные русые волосы выгорели и стали совсем светлыми. От ежедневных дальних заплывов улучшился мышечный тонус — Стелла постройнела, ее талия стала осиной. Последнее отметил не только восхищенный Гордеев, но и несколько человек ближневосточной наружности. Они рассматривали ее масленистыми, липкими глазками и звонко цокали языками: Стелла была в опасно коротком шелковом платье с открытой спиной.

— Или ты встречаешь кого-то другого? — спросила она, внимательно глядя на растерявшегося Юрия. В глазах была напускная строгость. Однако через секунду Стелла не выдержала и рассмеялась. Замешательство Гордеева ее позабавило.

— Это тебе, — сказал, улыбаясь, Гордеев и вручил Стелле букет.

Она звонко чмокнула его в щеку и повисла у него на шее.

— Тебе не тяжело? — поинтересовалась лукаво.

— Ты — ноша, которая не тянет…

— Пока… не тянет, — улыбнулась Рогатина.

В машине Стелла рассказывала о своем отдыхе, и ее рассказ был хаотичен. В нем нельзя было углядеть хотя бы какую-то последовательность. Случившееся с ней в начале поездки сменялось тем, что происходило в конце. Время от времени она повторяла: «Жаль, что ты этого не видел».

— Ну а как в Варне? — где-то уже на полпути к Москве поинтересовался Гордеев.

— Как в Одессе. Полно наших. Русская речь на каждом шагу…

— И русский мат… — рассмеялся Гордеев.

— И русский мат, — согласилась Рогатина.

— Куда ж без него!

Стелла уже собиралась продолжить начатый рассказ, но случилось неожиданное. Машину Гордеева, ехавшего в среднем ряду, нагнали два джипа — черный и красный. Вездеходы поравнялись с его автомобилем и стали как бы сжимать его с двух сторон, сближаясь бортами. Словом, взяли в «коробочку». Вот они уже приблизились почти вплотную. Их затемненные боковые стекла опустились, а из образовавшихся амбразур наружу высунулось по крупнокалиберной узколобой голове.

— Почем жестянка? — проорал тот, что высунулся из черного джипа. Он сильно постучал ладонью по крыше «Жигулей».

Гордеев неотрывно смотрел на дорогу. Он был сосредоточен и спокоен.