Путешествие по одноклассникам с джинном Ваней

Так юноша с ангельским ликом, предстал эрегированным членом. Дама в мохнатом кашне — раскрытой вагиной. Старик с прищуренными глазами — кругом заплесневелой «краковской» колбасы.

И тут я узрел просто небесное зрелище. Прямо на нас перла расфуфыренная парочка, вся в атласах-шелках и в страусовых перьях.

Я сдернул с носа пронзительные очки. И приметил сиятельного графа Григория Невзорова и умопомрачительную художницу Жанетту Клюеву.

— Юрочка, ты? — несказанно обрадовалась мне Жанетта. А ведь последнее наше расставание закончилось на минорной ноте.

— Ну, я…

— Неужели не рад?

— Рад… Наверно.

Невзоров угрюмо нахмурился.

Жанетта шлепнула Гришу веером по щеке:

— Как ты мне надоел! Иди, погуляй где-нибудь. Дай мне пообщаться с родным человеком.

— Делай что хочешь… — обиженно сгорбившись, Невзоров свернул в кривой проулок.

— На обиженных воду носят! — заржал ему вслед Горбунок.

— Мы на грани разрыва… — пояснила Жанетта. — Пойдемте в Кусковский парк. Здесь рядом. Посидим на замшелой скамейке. Покормим в пруду лебедей.

Джинн по-кавалергардски щелкнул стоптанными каблуками кирзачей:

— Желание дамы — закон!

Пришли в роскошно увядающий Кусковский парк. Могучие дубы стояли все в трепетной пряной листве. Огнем горели красные ягоды боярышника. Промелькнула в ветвях рыжая белка.

— Какая кошка пробежала между вами?

— Гриша — ничтожество! — крепко взяла меня Жанетта под руку. — Быдло и хам! Тоже мне граф… Фуфел!

97.

— Вы же были от него в восторге? — тряхнул косматыми ушами Горбунок.

— Ах, вы бы знали, сколько он высосал из меня денег?! Картины мои продаются все дороже и дороже. Да и принадлежит ли Гришенька высшему свету? Вот ты, например, Юрочка, также великосветски грациозен, как этот длинношеий лебедь.

Жанетта кинула крупной белой птице кусок горбушки. По-змеиному изогнув шею, с утробным клекотом, лебедь ее сожрал. Я уж не знал — радоваться мне такому сравнению или нет.

— Зайдем в Елизаветинский дворец? — г-жа Клюева крепко схватила меня за руку. — Стыдно сознаться, я там не была ни разу.

Зашли… Мраморная лестница с медными перилами. Персидские ковры. Обшитые бархатом диваны, кресла и пуфики. Писанные маслом картины в золотых рамах. А на них — сплошь графы, маркизы, князья.

— Не в то время я родилась. Не в то! — сокрушалась Жанетта. — Как мне опротивело обитать среди быдла. Я хочу высоких отношений, заоблачных чувств. — Клюева вдруг наклонилась к моему уху: — Я хочу тебя, мой сладкий!

Признаться, я несколько струсил.