Путешествие по одноклассникам с джинном Ваней

Задача усложняется… Теперь у владельцев золотых унитазов мне придется шпионским образом проверять страховые документы.

— Мы постараемся тебе подыскать нужную кандидатуру, — пообещал я.

— Замётано! Тогда я непременно явлюсь на вашу свадьбу.

— А мне рыбалка понравилась! — возопил Горбунок. — Клев отменный. А какой горизонт!

— Как я тебе завидую, — понурился Байбаков. — Младенческое восприятие яростного, хотя и прекрасного, мира.

Зебра мотнула хвостом:

— Перестань взрывать унитазы, станешь таким же.

— Не могу. Это карма… Крест…

94.

Вернулись домой, а там — подарочек, сидят Зоя Сукова и Ерофей Мафусаилов. Потягивают прямо из горла ядреное пиво. Судя по черным кругам под глазами, квасят уж ни первый день.

— Как сюда попали? — набычился Горбунок.

Ерофей с гордостью потряс связкой отмычек:

— Вот! Петя Когтев подарил! Легендарный домушник.

Я глянул на Зою алчно лакающую крепкое пиво:

— Зоюся, ты же хотела вернуться в чарующий мир эстрады?

— К черту эстраду! Ерофей меня просветил.

— Апокалипсис! Грядет апокалипсис, — Ерофей вынул из грязных штанов «мерзавчик» с водкой.

— Только без паники, — скривился джинн.

— Неужели не смотрите «ящик»? Разразился всемирный экономический кризис. Останавливаются доменные печи. Замирают нефтяные вышки. Армия безработных и бездомных собак.

— Грядет Страшный суд, — щеки г-жи Суковой залил туберкулезный румянец. — Надо думать о смерти, а не распевать рулады о птичках.

— Вот и отлично! — потер я руки. — Значит, вы готовы к встрече с матушкой Смертью.

— Не горячись, браток! — Ерофей плеснул из «мерзавчика», разбавил пивом, взболтнул. — Ничто так не тонизирует мозги, как матерый «ерш».

— Да погоди ты со своим «ершом»! — возмутился африканец. — Его зовут на свадьбу, а он заливает глаза…

— В период международного кризиса становится актуальна только одна идея, — облизнулась Сукова. — И мы с Ерофеем — ее провозвестники.

— И какая же?

— In vino veritas! Истина — в вине!

Сладкая парочка самозабвенно чокнулась.

— Овса! — с перепуга заорал Горбунок.

Ерофей занюхал рукавом пуховика, заел соленой сушкой:

— Мы сейчас с Зоей мозгуем о корректировке мироздания. О том, как можно сузить слишком широкую русскую душу.

— Сузить? — оторвался от «Геркулеса» Горбунок.

— Об этом еще Достоевский писал.

Зоя оскалилась:

— Федору Михайловичу не удалось. А нам по силам.

95.

— И как же вы будете сужать душу? — я озадачился.

— Тотально пьянство, — дернул кадыком Ерофей.