Путешествие по одноклассникам с джинном Ваней

Ерофей обвел нас помутившимися очами:

— Любите друг друга! Ничего лучше людьми не придумано…

— Ваня, — резко повернулся я к джинну. — Сделай что-нибудь.

Джинн заиграл желваками:

— Можно я закурю?

— Только в форточку, — дозволила Юлия.

Ваня шагнул к окну. Дрожащими пальцами выбил «Беломор».

— Юрик, ты читал Экклезиаст?

— И чего?

— Там слова: «Есть время собирать камни и разбрасывать их».

— К чему клонишь?

— Мы, джинны, можем лишь слегка подправлять природу, но никак не идти вразрез ее.

— Время разбрасывать камни, — в горячечном бреду повторил Ерофей.

Классик захрипел. Лицо подернулось болотным колером.

— Он отходит! — кинулась к пращуру Юлия.

— Овса! — взвыл Горбунок.

— Окстись! — остудил я зебру.

— Кхе-кхе… — услышали мы за своими спинами.

В проеме дверей стояла матушка Смерть.

Ерофей приоткрыл глаза:

— Явилась, поганая…

— Сгинь, мегера! — басом завопил Горбунок.

209.

— Опять оскорбления? — матушка горько усмехнулась. — А я пришла вам помочь.

Приблизилась к постели страждущего и нежно погладила его шею сталью косы.

Чело классика мигом залил румянец, очи сверкнули озорным огнем.

— До закрытия контракта, — оскалилась Смерть, — времени почти не осталось. Решила, Юрок, дать тебе последний шанс…

Матушка истончилась, аннигилировалась.

Ерофей же юным сайгаком соскочил с койки:

— Я неотложно домой!

— Папа, зачем? — испугалась Юлия.

— Писать роман «Победитель Смерти». Я видел ее глаза.

Спешно одевшись, Ерофей кувырком во двор.

Джинн затушил «Беломор» в горшочке с нежной фиалкой:

— Друзья, вы оставите меня с Юриком тет-а-тет? — попросила Юля.

— По двору прошвырнемся, — ушами запрял Горбунок.

Когда мы оказались с Юлией глаз на глаз, она толкнула меня на кушетку (на ней только что умирал Ерофей!), дернула молнию ширинки:

— Так по тебе соскучилась, злодей!

— Девочка моя! — отбросил я ее ласковую руку. — Время ли сейчас для сексуальных забав? Какие эрекции и семяизвержения, что ты?

— Молчи!

И мое естество было схвачено горячими и жадными губами.

Инстинктивно я запустил пальцы в черные Юлины кудри:

— Поверь мне, это совсем ни к чему!

Юленька приподняла хмельные глаза:

— Воскресение посредством косы меня так возбудило…

— Тогда, заинька, повернись ко мне задом.

И хотя я тогда вовсе не был расположен к сексуальным ристалищам, но в мозгу словно щелкнул тумблер. Загорелая, чуть откляченная попка, изящная спина… Черные волосы разметались по худеньким сильным плечам.