Путешествие по одноклассникам с джинном Ваней

Я резко встал с шанхайского пуфика, хрустнул как-то всеми суставами:

— Прежде всего нам нужно отправиться к нашему родному президенту. Узнать, как он распорядился Стабфондом. Потом предлагаю обратиться к Шипунову. Пусть выйдет на прямой контакт с сатаной.

— Одним выстрелом двух зайцев! — заржал Горбунок. — И Россию спасем и на свадьбу окучим. Хотя… хотя матушка, помнится, его не хотела видеть.

— Пора! — джинн расправил костлявые плечи, приготовившись к магическому виражу.

— Халат-то сними… — я поморщился.

— Ни за что! Я его себе оставлю в виде боевого трофея. Не так уж много в моей стариковской жизни незамысловатых радостей.

157.

Прилетели в Москву, к президенту. И сразу же просекли, где сгинули перемещенные бабки. Такого скопления казаков в портупее, орденах и причудливых аксельбантах мы еще не видывали. Из окон же Спасской башни, в ней нас принял отец Руси, виднелась орда черни, роившаяся подле стенда.

Президент залучился веселыми морщинками, указал на толпу:

— Последняя придумка атамана Матюшкина.

По аналогии с израильской Стеной Плача… Стена Позора! На ней фотографии козырных коррупционеров. В стенд можно плевать и метать булыжники — все выдержит. Снимки покрыты бронебойным стеклом.

— И зачем устроен этот цирк шапито? — прохрипел Горбунок.

— По числу плевков и брошенных камней дозорные верно определяют кого казнить, а кого всенародно отлупцевать нагайкой.

Джинн гулко зевнул:

— Однако, что с экономикой?

— После каждой публичной казни индекс деловой активности взлетает на два пункта.

Правда, на другой день рушится на три.

Ястребиный профиль Аркадия Гулыгиса стал чеканным:

— Выезжать на русском садомазохизме — дорога в бездну.

— Мы призвали на помощь религию. Теперь каждый гражданин, под страхом уголовного преследования, должен воцерковиться. То есть, еженедельно причащаться и исповедоваться. Скрупулезная стенограмма исповеди незамедлительно идет на Лубянку.

Зебра порыла копытцем:

— Результаты?

Президент смутился:

— Не очень… Лишь резко взлетела кривая суицидов.

Но, согласитесь, лес рубят — щепки летят. Постепенно все войдет в конструктивное русло.

Красный телефон величественно отбарабанил гимн России. Президент мускулисто взял трубку:

— Иван Ильич, конечно входите! Что за вопрос? Тут наши спасатели из-за китайской стены подтянулись.

В царские покои бравой походкой вошел Матюшкин. Казалось, за время нашей разлуки он помолодел и слегка подрос. И, главное, был облачен в генеральскую форму.