Путешествие по одноклассникам с джинном Ваней

Да, Юрочка, года идут. Года меняют лица.

— Не только лица! — проржал Горбунок. — Морды… Гениталии…

— А зебра-то говорящая… Это недурно. А я ведь, Юра, был влюблен в тебя в школе. Ты этого, противный, даже не замечал.

— Я начисто отвергаю все гомосексуальные поползновения! — сжал я кулаки.

— Зря…

Джинн толкнул меня локтем:

— Переходи к делу.

— Константин… — замялся я. — Даже не знаю, Костей тебя называть или Марией?

— Марией.

— Маша, не согласишься ли ты прийти на мою свадьбу? Будет она в ресторане «Африка».

— Ну как я могу прийти на свадьбу своего бывшего возлюбленного?

— Какого возлюбленного? У нас же с тобой ничего не было!

— Так будет! Пусть зебра только с этим мужиком в телогрейке выйдет на пять минут.

— Горбунок, крутись! — гневно заиграл я желваками.

Зебра совершила ритуальный пируэт. И стала вещать замогильным голосом:

— Вижу кармический столб…

— Ну?! — Ваня от волнения сунул в рот свой треух.

— Он весь золотистого цвета. Без единого пятнышка.

— Он же блудливое дитя?

— Дитя разврата, — поправил нас Костя-Мария.

— Такое случается, — зебра тряхнула башкой.

— Значит, не придешь? — глянул я на Марусю.

— Категорически…

Я скосился на джинна:

— Может, крутанешься? Заставишь?

— А что толку? Матушка Смерть запретила тащить на свадьбу силком.

— Юрочка, сладкий, — ласково погладил мою руку Костя-Мария, — а ты отправляйся на Чистые Пруды к Дарье Ростовой.

— К маститой писательнице? — блеснул эрудицией Горбунок.

— Именно… И нашей с Юриком однокашнице. От встречи со Смертью она вряд ли не откажется.

— Это мысль? — хмыкнул джинн.

— Юрочка, — масляно взглянула на меня Мария-Константин, — ты точно не хочешь уединиться?

Говорят, иногда глаза извергают молнии.

Мои извергли!

10.

Особняк Дарьи Ростовой оказался бывшей советской школой. Чуть подновлен, подкрашен, в окнах появились стеклопакеты.

Стражник у входа хотя был и вышколен, весьма незлобив. Не то что буйные шимпанзе г-жи Зои Суковой.

Признаться, я уж забыл, как Дарья выглядит. Помню только, что она была блистательным капитаном баскетбольной школьной команды. Рост под два метра. Небольшие усики, а ля Петр Первый.

Когда она вышла, я сразу понял, что теперь она превратилась в копию Петра Великого. Могучий разворот плеч. Грудь молотобойца. Тараканьи усики воинственно подкручены вверх. И голос заматерел. Стал басовит, раскатист.