Любители варенья

Крюкин с чувством исполненного долга потопал дальше. По обе стороны пыльной улочки стояли частные дома. В одном из них жила его тетка. Улица Ленина, дом 139. Это почти в конце улицы…

Тетка почему-то совсем не обрадовалась племяннику. Она неодобрительно посмотрела на его заросшее щетиной лицо, сальные волосы, которые он между тем, готовясь к встрече, расчесал на косой пробор. Одежда племянника тоже не вызывала доверия – грязноватая, к тому же с неприятным запахом.

– Давно мылся? – спросила она, пропуская его во двор и брезгливо увернувшись от родственного поцелуя.

– С неделю назад, тетя Варя, – честно признался племянник. – Но жрать хочу еще больше, чем помыться.

– Нет, сначала помоешься, – твердо ответила тетка и грузно пошла впереди, провожая его к летнему душу.

– А в доме у тебя разве помыться нельзя? – поежился Крюкин. Он, может, всю дорогу мечтал принять горячий душ в нормальной домашней обстановке.

– Избаловался в тюрьме, небось горячую ванну принимал ежедневно, – съязвила тетка.

Злая она на язык и всегда такой была. Родственников не любила, хорошо хоть на порог пустила. Могла вообще калитку не открыть.

Тетка молча указала на кривоногую скамеечку у душа, так же молча пошла в дом. Крюкин стал раздеваться, складывая одежду на скамейку. Носки понюхал и с отвращением забросил в кусты. Зашел в душ – примитивную конструкцию, состоящую из четырех столбов, вокруг которых кто-то криворукий кое-как прибил две выгоревшие на южном солнце клеенки. Он ожидал, что на голову ему сейчас польется ледяная вода, и уже заранее съежился, но был приятно удивлен: теплая вода ливанула на его бледное тело, он даже рассмеялся от радости.

Все напряжение, которое вынуждало его не расслабляться еще от Перми, когда вышел за ворота тюрьмы, разом отпустило. Он тщательно мылся куском хозяйственного мыла. Вот жлобка тетка, даже нормального туалетного мыла не купит… Когда наплескался вволю, вспомнил, что нечем вытереться. Он выглянул из-за клеенки и увидел на скамейке полотенце. Позаботилась-таки, старая кочерга, подумал он беззлобно. Завернулся в полотенце, отдернул занавеску и остатки воды брызнули на него, как мелкий дождичек. Крюкину это понравилось, и он еще раз потряс занавеской.

– Не балуй! – услышал строгий голос тетки. – Оторвешь еще, а кто прибивать будет?

– Да я бы и прибил, – решил не раздражать лишний раз тетку Крюкин.

Она уже подходила к душу со стопкой одежды в руках и насмешливо смотрела на него.