Борин

Борин

Лили Мокашь

Борин

— Иосиф Борин Гельцин, инквизиция требует вас продемонстрировать магические способности огненного подраздела, — статный инквизитор с дурацкими французскими усиками сделал широкий жест рукой, обводя площадь. Следом за этим жестом раздался оглушительный рёв стоя́щей внизу толпы. Народ ликовал. Народ жаждал зрелищ.Толпа во все времена любила театр, но едва ли хотя бы у каждого третьего присутствующего сейчас на площади хватало медяков, чтобы прокормить собственную семью. Публичная казнь с лихвой заменяла людям театр.

Бесплатно и красочно, а главное — всегда происходит что-то уникальное. Как сейчас, например.Борин стоял на помосте, над самой глубью реки со связанными за спиной руками. Мужчина давно не брился, был бледен несмотря на палящее вот уже месяц над городом солнце. Он провёл в темнице слишком много времени. Дольше, чем стоило бы невиновному человеку.За прошедший месяц ни один из инквизиторов так и не смог вынести полноценный вердикт: человек Борин или всё же маг? Простой люд не допускался на территорию Новиграда даже для торговли. Нарушение этого распоряжения, разумеется, сопровождалось скорой казнью. Чаще всего прилюдной. Так оставалось меньше несогласных и народ был в хорошем настроении после бесплатного шоу, что всегда играло на руку правителю. Да и потом, что толку оспаривать решение инквизитора, если колдун уже мёртв?Проблема Борина заключалась в том, что он правда был колдуном. Не очень сильным колдуном, что только всё усложняло. С каждый проведённым инквизиторами тестом, который всё больше отзывался в сознании Гельцина словом «пытка», чаша весов всё сильнее склонялась к званию «человек». В сотый раз Борин попытался объясниться понимая, что это бесполезно:— При всём уважении к святой Инквизии,— начал он, пытаясь смочить пересохшие губы, на которых уже виднелись мелкие трещины от этой жары,— Я не могу сотворить огненное заклятие без горючего! Мне нужно куольское масло или, на худой конец, брага! Хоть что-нибудь! Сжальтесь, я колдун в третьем поколении! Работаю кузнецом на пересечении двора Алхимиков и Драконологов. Мои родители были торговцами зелий, вы должны по…Но инквизитор его не слушал. Никто не слушал. Гул толпы жадно сжирал все слова, сказанные Борином. Возможно, кто-то и вправду помнил его самого или родителей, но много ли осталось таких стариков? Разве может кто-то в толпе с такого расстояния рассмотреть его лицо, как следует? Да и грязная небрежная борода вряд ли этому способствовала.