Мертвый сезон в агентстве «Глория»

— Махнув рюмку, Бояров тут же вернулся к прерванной теме: — А насчет того, что кто-то наелся и персональный замок на одной отдельно взятой горе требует, так это, Алексей Петрович, не совсем так. Тут отчасти и строители виноваты, и отсутствие необходимых коммуникаций, и скученность строительства, и многое другое. А вот если возводить удобные и красивые поселки не по колхозным бывшим полям, а вдоль Москвы-реки, на Николиной Горе, в Петрове-Дальнем, то есть поближе к сильным мира сего, охотников много найдется.

— У нас и такая возможность не исключена, — просто ответил Кротов, как бы ставя точку.

Бояров с интересом посмотрел на него, но промолчал и, лишь прощаясь, в холле, протянул свою визитную карточку.

— Вы меня заинтересовали своими возможностями, Алексей Петрович. И я был бы вам очень признателен, если бы вы нашли для меня свободную минутку для разговора по данной теме.

— У нас есть несколько неясностей в деталях, но, как только вопрос прояснится окончательно, немедленно позвоню вам.

— Первое, Алексей Петрович. И уж, пожалуйста, без шести соток.

— Понял вас, — улыбнулся Кротов. — Примерно так на пятьдесят — семьдесят?

— Я скажу другое: выгорит дело, организую вам такую клиентуру — пальчики оближете!.. Ну, всего доброго. Куда прикажете вас доставить?

— Благодарю, мы сами.

Покинув гостеприимный особняк, троица неторопливо двинула в сторону Пречистенки.

— Ну, Филя, что скажешь? — спросил Голованов.

— Я сыт, пьян и нос в табаке. И женщина славная.

— Как, Алексей? — Голованов повернулся к Кротову.

— Все путем, мужики.

— Нет, — вздохнул Сева, — хуже нет, когда отсутствует конкретно поставленная задача...

— Успокойся, мы свою задачу даже перевыполнили! — Кротов оглянулся и добавил: — Придет время, я вам все объясню. А пока молчок!

Обогнав их, к тротуару прижалась черная «Волга». Открылась правая дверца. И знакомый голос Вячеслава Ивановича Грязнова произнес:

— Садитесь, граждане хулиганы, разбойники и драчуны! Подвезу.

В особняке на Пречистенке между супругами в ту ночь состоялся разговор, которого, пожалуй, у них не случалось за всю совместную жизнь.

Елена Юрьевна не имела привычки лезть в дела мужа, но в последнее время стала намекать, что ему было бы не худо поделиться с нею своими заботами. Она чувствовала, что у мужа дела пошли не очень ладно.