Мертвый сезон в агентстве «Глория»

Ну хорошо, а если бы приметил? Наверняка не обратил бы внимания... — Меркулов улыбнулся и, надев очки, в упор посмотрел на Александра. — Все, наконец? Тогда приступайте к делу, господин старший следователь.

— Можно взять фотик этого красавца?

— Забирай. На всякий случай — деталь. Этот красавец был в Афгане.

— При штабе, разумеется?

— Точно. У тебя, Александр Борисович, глаз-ватерпас.

— А поконкретнее нельзя?

— При штабе девятнадцатого танкового корпуса. В котором, между прочим, служил тогда и подполковник Николай Андреевич Бояров.

— Костя улыбнулся хитровато.

— И тоже при штабе?

— Нет. Этот боевой офицер.

— Выходит, Бояров и Комар — старые знакомые?

— А вот уж чего не знаю, того не знаю.

— Я пошел?

— Шагай, шагай... Денька через два — максимум три буду ожидать тебя с нетерпением.

В дверях Александр обернулся:

— В каких пределах я могу сообщить своей команде суть нашего с тобой разговора?

— В пределах нормы.

— А Кроту?

— Ну начнем с того, что его еще надо достать.

А потом, Кроту... Тьфу, будь ты неладен! Я не исключаю, что Кротов может знать куда больше моего.

— Почему?

— Ты же только что сам сказал, что он хорошо знает братьев Аракелянов! Или ты уже забыл о своем задании? Напомнить?

Турецкий улыбнулся, махнул рукой и закрыл за собой дверь...

2

Начальника МУРа Вячеслава Ивановича Грязнова на месте не оказалось. Секретарша его Людмила Ивановна сказала лишь доверительно — она-то знала о приятельских отношениях своего шефа с Турецким, — что Вячеслава Ивановича нынче словно ветром сдуло: улетел, ничего не сказал, видать, где-то чепэ.

Александр поблагодарил, положил трубку и подумал, что, по идее, и ему самому следовало бы прямо сейчас смотаться в «Метрополь». Но с другой стороны, там уже Славка, а он ничего стоящего внимания не пропустит.

Кроме того, надо было обдумать разговор с Костей. А для этой цели, то бишь процесса обдумывания, Александр включил электрочайник. После Костиного чая захотелось привычного крепчайшего кофе.

Вот и кружка большая и чистая под рукой, и «Нескафе-классик» в красивой дорогой банке. Но едва зашумела вода, зазвонил телефон. Турецкий чертыхнулся, однако трубку поднял.

— Добрый день, Александр Борисович!

— О, старый друг! — обрадовался Турецкий. — Здравствуй Алексей Петрович, дорогой! Какими судьбами?

— Мне позвонил Константин Дмитриевич.

— Сказал, что по моей просьбе? — засмеялся Турецкий.