Девятая попытка Кота Митрохина

– Ложь! – Оскорбленный до глубины души Черномор подпрыгнул в кресле, словно ужаленный.

– Тебе виднее. – Василиса пожала плечиками, не став спорить. – Тогда, может, попотчуешь нас чем-нибудь?

– Гм-м. – Черномор задумчиво потеребил бороду, торчавшую из-за воротника. – Ну что ж, хорошо. И ты убедишься, что я еще на кое-что способен!

– Ты о чем?

– О чародействе, разумеется!

– О! А я уж было подумала…

– Все-таки ты несносная особа, любовь моя, – удрученно покачал головой Черномор.

– Я Василиса! – топнула ножкой девушка. – И никакая не любовь, тем более не твоя.

– Хорошо, хорошо. Не будем ссориться, – не стал спорить Черномор. – Так!

Он сосредоточенно свел брови на переносице, глубоко вдохнул и закрыл глаза, затем, собравшись с мыслями, щелкнул пальцами. В метре от пола прямо перед Василисой возник тяжелый деревянный стол. Повисев немного, он шумно грохнулся на пол, едва не придавив Кота.

– Эй, поаккуратнее! – возмущенно зашипел Кот.

– Прошу прощения, – сказал колдун, приоткрыв один глаз. – Чуток не рассчитал.

– Говорю же, маразм, – подытожила Василиса.

Черномор ничего не ответил на это, лишь надул щеки.

Еще щелчок пальцами, и стол криво покрыла почти белая скатерть с красными и коричневыми пятнами. Кое-где на ней зияли жженые дыры и порезы.

Василиса произвела над скатертью какие-то пассы, и она превратилась в новехонькую, аккуратно расправившись на столе.

– Благодарю, – недовольно произнес Черномор, вновь сосредоточенно закрыл глаза и в третий раз щелкнул пальцами.

Что-то у него пошло не так. То ли щелчок не получился, то ли заклинание какое не так сказалось, только вместо посуды и аппетитных яств на столе возник живой бык, черный, с длиннющими рогами и мощными грудными мышцами. Стоя мордой к трону, бык меланхолично жевал охапку свежей травы, задумчиво взирая на сидящего на троне мужчину в пурпурной мантии.

Бык, вскинув огромную голову, взревел от боли, глаза его налились кровью, а из раздувшихся ноздрей вырвалось подобие пара. Голова резко опустилась, копыто с силой садануло в столешницу. Красные глаза уставились на притихшего в крайнем изумлении Черномора.