Лечь на амбразуру

Но получалась все же одна нескладуха: задержание-то само производилось не здесь, а вон аж где! На Варшавском шоссе! И получалось так, что вроде бы выехавшие на задание менты на всякий случай захватили с собой и понятых. Абсурд? Да нет, это как посмотреть. На данное обстоятельство и обратил сразу внимание адвокат, который довольно неплохо ориентировался в Москве. И уж во всяком случае мог без подсказки назвать места дислокации окружных и районных правоохранителей.

Зная о нередкой практике нынешних работников милиции загодя обеспечивать себя необходимыми свидетелями, понятыми, которые, когда возникает нужда, появляются по первому свистку, как чертики из коробочки, Гордеев решил проверить свою догадку.

Приехали на улицу Кошкина, все в том же Москворечье. Здесь в стандартной девятиэтажке и проживал первый понятой – Семенов Михаил Григорьевич, 1960 года рождения, разнорабочий.

Невзрачный дом-башня, как, вероятно, и все в округе, насквозь провонял кошками и старой гнилью.

Пришлось нажать на ближайшую кнопку соседей. За дверью послышались шаги, какое-то шебуршанье, и наконец старческий голос спросил, кого надо.

Гордеев ответил, чтобы не усложнять и без того непростую ситуацию, что пришли из милиции, к Семенову, а того что же, нет дома?

– Да дрыхнет он, алкаш! – сердито ответили из-за двери, и после этого послышалось звяканье замка.

Дверь открыла древняя и неопрятная старуха. Но не впустила к себе, а сама высунулась за дверь. Поглядела – вполне вроде приличные люди. Хоть и не в форме – так ведь говорят, что не все, кому положено, ее носят.

– А вы, бабушка, уверены, что он дома? – вежливо поинтересовался Гордеев.

– Так где ж ему быть? Второй день пьет! И орет благим матом! Никакого спасу нет, хоть бы вы его по своей-то службе приструнили, что ли! Нажрется, паразит, и еще угрожает!

– Как же это он делает? – усмехнулся Елисеев.

– Да какой у него нож?! – возмутилась старуха. – Откудова? Криком орет! Я, говорит, участковому чего скажу, то он и сделает! Я, говорит, власть над ним имею!

– Ты смотри, какой храбрый! – удивился Елисеев. – И давно, говорите, пьет?

– Так я же сказала: второй день. Прикатили за ним, он вмиг собрался – и усвистали.