Серая Дружина-3: Расколотый меч

Стояло самое начало осени, и на деревьях уже было достаточно желтизны, но тень они отбрасывали все еще густую. Недалеко журчал ручеек. Ближе к нему россыпью на траве цвели незнакомые осенние цветы. Словом, при виде этого мира менее всего хотелось к чему-то готовиться или хвататься за оружие, или хоть эмоции отрицательные испытывать.

– Не может быть.

Хотя некоторые из нас так не считали.

Йехар судорожно оперся о ствол ближайшего дерева. Вид у странника был обморочный, и на все окружающее он смотрел так, будто перед ним предстала совершенно нереальная картина, а не вполне такая миленькая полянка.

– Этого просто не может быть… столько лет…

Он сделал шаг, вытянув вперед руки, как слепой – и упал на колени в траву, сжимая ее в горстях. «Не может быть» он все еще продолжал повторять, но эти слова звучали все более и более сдавленно: светлый странник плакал.

Мы стояли рядом и молчали. Мы знали историю рыцаря и понимали: только один мир может вызвать у него такую реакцию.

Тот, в который он никогда не должен был вернуться при жизни. Несмотря на все свои странствия.

Но очевидно было, что Арке начихать и на это условие.

– Четвертое правило, – пробормотала Виола слова, которые со временем начинали уже звучать в наших устах как ругательство.

Остальное решает Арка. Нужно сказать, иногда она принимает такие оригинальные решения!

** *

Мы дали страннику десять минут, чтобы прийти в себя.

– Ты точно уверен? – выпалила Виола, не дожидаясь извинений или пояснений.

– Я видел это место сотни лет в своих снах, – отозвался рыцарь тихо, - да, я уверен.

Кажется, он ожидал от своего мира большего при такой встрече. Или от себя.

– Значит, ты теперь Поводырь не только по Дружине?

– Да, Эдмус, да… – потом рыцарь уловил намек, встрепенулся и заговорил более живо: – Здесь недалеко должен быть дворец домина, где я когда-то был начальником стражи, и мы могли бы там узнать, что нам нужно… если, конечно, его еще не сравняли с землей время и войны.

А вот и причина того, почему Йехар не очень-то радуется возвращению домой. Он просто не знает, сколько он отсутствовал. На его счет – прошли сотни лет.