Кто есть кто

А так — да, тяжело было заново учиться жить и двигаться, сначала будто на костылях, потом будто на протезе... А потом уже шпаришь вперед без оглядки, чем больше работаешь — тем лучше себя чувствуешь, дни так и мелькают, и только диву даешься: неужели была у меня другая жизнь? На что я тратила лучшие годы? Выискивала обколотого мужа по девкам? Экономя копейки, на кислом молоке оладьи у плиты жарила по полдня? Портила себе здоровье, скандаля со свекровью из-за пригоревшей кастрюли? Тьфу!»

Они спали по очереди на одних нарах.

Вера теряла счет дням. Все дни были похожи один на другой, как два пятака, ей казалось, будто прошла тьма времени с тех пор, как она попала в шестнадцатую камеру. Веру все еще не вызывали к следователю, но, поскольку такая задержка никого из ее сокамерниц не удивляла, Вера старалась не волноваться. Но это получалось плохо. Все чаще и чаще она вспоминала тот случай у ее подъезда. И тот телефонный звонок...

Контролер уже два раза заходил в кабинет и делал знаки, что пора и честь знать, гражданин адвокат.

Засиделись, мол.

— Ну хорошо, — сказал я наконец, — мне пора. А завтра, гражданка... — я запнулся, не зная, как ее назвать, — в общем, завтра мы продолжим наш разговор.

Она встала. Пока она рассказывала, глаза ее изменились. Из тусклых, почти мертвых они превратились в глубокие, темные, и что самое главное — в них появилась надежда. И надежда эта, как ни крути, была связана с моими действиями как защитника. Может, это и есть самое главное в профессии адвоката — давать людям надежду? Может быть.

Я еще не совсем разобрался.

— Я вас прошу, Юрий Петрович, — тихо сказала она, поднимаясь с табурета, — я вас очень прошу. Заклинаю. Узнайте, что с Димой.

— Скажите, а у вас есть родственники, близкие знакомые, друзья, которые могли бы подтвердить что вы — это вы?

— Ну конечно. На телевидении все — Петр Шовкошитный, например, потом, Лена, моя старая приятельница, она живет на Солянке в коммунальной квартире — дом 12, квартира 3. Если на то пошло, то и мой бывший муж, и его мать.

.. Может быть, к нему отправили Диму? Мне бы этого очень не хотелось.

— А родственники?

— Нет. У меня нет родственников.

— Я понимаю... Сделаю, что могу. А пока — до завтра.

И ее увели. Перед тем как выйти из кабинета, она обернулась и мельком глянула на меня. Черт его знает, меня, конечно, нельзя назвать «людоведом», но что-то было в этом взгляде такое... Не может так смотреть человек, который «лепит горбатого» своему адвокату.