Последнее правило стрелка

 — Ты что, думаешь, я сам этого Негориуса придумал и всю эту катавасию устроил? Оно мне надо?

— Мне уже страшно подумать, что тебе надо, — сказал Герман.

— У каждой вселенной есть свои законы, — заметил Фил.

— С этим я спорить не буду.

— Созданная мной вселенная вторична по отношению к Земле, — сказал Фил.

— Это очевидно.

— Она не просто вторична, она пародийна, и в ней действуют законы стеба, — сказал Фил. — По крайней мере, в моей игре они действовали.

— А ты подумал, каково жить людям в этой твоей стебной вселенной? — спросил Герман. — Ты повеселился, а потом компьютер выключил и на курорт свалил. А им там, знаешь ли, совсем не так смешно.

— Достали. — Фил закурил сигарету и снова уставился в потолок, самоустраняясь от дискуссии.

— На Земле живут семь миллиардов человек, — сказал Серега. — В одной только Москве их двенадцать миллионов.

— Семь миллиардов? — Эта цифра оказалась для Гарри слишком большой. В его сознании миллиарды никак не вязались с численностью населения.

— Это все китайцы, — объяснил Серега. — Если бы не они, было бы миллиарда на полтора поменьше.

— Кто такие китайцы?

— Не бери в голову, — сказал Серега. — Что делать-то будем, Гера?

— Э… где вы остановились? — спросил Герман.

— У меня, — ответил Фил. — Надеюсь, что временно. Сам понимаешь, пять человек в одной комнате…

— Отвези их к нам на дачу, — сказал Герман. — А мы с Серегой чуть-чуть посовещаемся и тоже туда подъедем.

— Как же я их отвезу? У меня машины нет.

— На такси отвезешь, — сказал Серега.

— Пять человек в одну машину не влезут.

— Возьми две машины, — сказал Серега. — И не говори, что у тебя денег нет. Потому что они у тебя есть.

— Но если вы позже подъедете, как же мы за забор попадем?

— Никак, — сказал Герман. — Погуляете, воздухом полчасика подышите, а там и мы подскочим.

— Им надо время, чтобы посовещаться и принять решение по поводу, а не послать ли нас куда подальше, — перевел Бозел. — Пошли, демиург. Будешь такси ловить.

Герман налил себе кофе и закурил сигарету.

— Что думаешь? — спросил он.