Юные годы заклинательницы духов Кетрин Ренс. Том первый.

– То, что про спички – ну, не скрою, некоторое позерство в этом есть, но сразу скажу, что никоим образом не ровня твоему отцу. Так, жалкая посредственность на факультет «практического изучения», не принятая в свое время.

– Господин Майльк, – оборвала славословия мужчины Кет, – ваша рука.

– А-а?

– Она горит.

– Да, разу… Ай! – все это время, отвлекшись, господин учитель держал лучину в руках, в то время как она, как и положено лучине, горела, и так хорошо, что уже начала обжигать державшие ее пальцы.

– Во имя всех темных богов, и, как только можно быть таким ходячим стереотипом… – пробормотала себе под нос девушка.

– Ты что-то… – наконец-то запихнув лучину в печку, начал было Азельмикус.

– А, нет, ничего-ничего. Простите!

***

В течение следующего получаса учитель и его еще не вполне состоявшаяся ученица провели в полном спокойствии, в целом не особо мешая друг другу. Хотя говорить о спокойствии можно было лишь применительно к Кет, наслаждающейся горячим чаем, в то время как Азель, что было сил пытался покончить с недоделанной работой, хоть шансы его на успех таяли с каждой минутой.

Вскоре пришла первая из коллег, коей, к некоторому удивлению Кетрин, оказалась Мипора Мар, дочь старосты, девушка даже чуть младше Азеля. Кет слышала, что она вроде как уезжала на несколько лет в город, но даже и подумать не могла, что уезжала учиться, да еще на учителя. Впрочем, было бы несправедливо сказать, что Кетрин много думала о судьбе дочери старосты, хоть и помнила ее как девчонку лет шестнадцати, то и дело пытавшуюся примирить Кет с ее сверстниками.

Мипора с некоторым удивлением и обычной для Вольинских вежливостью, плохо скрывающей панику, поздоровалась с Кет. Та последовала ее примеру, хоть и не сдержавшись от чуть скошенной улыбки. Мипора вздрогнула, уже было готовая призывать Алхеру-всемогущую оградить ее от темного проклятия, но все же сдержалась, проследовав к своему столу в углу у двери, успокоившись, лишь скрывшись от «Седой» за шкафом.

Еще минут через десять вошла незнакомая Кет женщина того возраста, что все еще принято звать средним, с темными, чуть тронутыми сединой волосами, плотно собранными на затылке. Не обратив особого внимания на Кет (видимо, не из местных), отчитала Азеля за недоделанную работу и лишь после того, как он смиренно признал всю свою ничтожность, обратила внимание на Кетрин.

– А ты что здесь делаешь? Что-то я тебя не помню.