Оттуда сюда

Вы мне просто скажите, как этот метеорит мне вызвать?

Оба портрета холодно воззрились на него.

- Произвольный вызов этих образований есть результат долгой и упорной работы по овладению соответствующими навыками, – чопорно сказал Лизипама.

- Учиться надо было, а не дрыхнуть тут, – добавил Бубас.

- Я прошу прощения, – вмешался в их разговор Виндамор. – Вы, конечно, крупные теоретики, но я бы призвал подойти к вопросу с практической стороны. Ну, то есть пойти другим путем.

Теоретики замолчали.

- У нас есть определенные наработки в сфере активизации некоторых физиологических процессов, – продолжал Виндамор.

– У нас, я имею в виду, у Второго ордена. Я так понимаю, что организм господина Николая не готов к тому, чтобы самостоятельно управлять предположительно имеющимися у него метеоритами, так?

Оба портрета закивали.

- Я бы предложил использовать внешнее управление.

- Какое еще внешнее управление? – ворчливо спросил Бубас.

- Внешнее воздействие на тело господина Николая с целью вызвать определенный физиологический отклик, который…

- Я понял, – радостно сказал Лизипама.

– Да, такое может сработать!

- Иными словами, – с достоинством продолжил Виндамор. – Необходимо описать, какие внутренние процессы вам необходимы, а мы разработаем соответствующий им комплекс внешних воздействий.

- Мы?

- Да, коллега Виразума также должен вас услышать, так как устройства – это по его части.

Через несколько секунд Николай и поросенок смотрели уже на три затылка на портретах. Фридрих Энгельс лысины не имел.

Пауза продлилась недолго – к ним повернулся Ленин и и невнятно промычал:

- К сожалению, у вас отсутствует матрица для реализации коллеги Виразумы.

Просьба соорудить чего-нибудь, чтобы он смог поучаствовать в совещании.

- Эй ты, – Николай наклонился к поросенку. – Еще портреты есть? 

Животное оскорбленно отвернулось, Николай ткнул его пальцем в бок.

- К тебе обращаюсь! Нет портретов – фото какие-нибудь. Или бюсты.

Поросенок хрюкнул и попытался укусить его за палец, но промахнулся. Потом нехотя ткнул пятачков в сторону небольшого напольного шкафчика.

Николай подошел к нему, поднатужился – дверцы открывались туго – и раскрыл миру его пыльное нутро.

Там и впрямь оказалось множество изображений – в основном, правда, групповые фотографии. Николай торопливо перебирал их, пока вдруг не нашел то, что нужно. Он вытянул фотопортрет наружу и торжественно пристроил его на стене, прижав ленинской рамой.

Поросенок издал самый настоящий рык и заметался по комнате.